В тот момент, когда они заканчивали последний из необходимых телефонных звонков, к ним подошел инспектор Крофорд — высокий, мрачноватый человек лет сорока пяти, сразу понравившийся Бонду. В руке он держал большой незапечатанный конверт из грубой бумаги.
— Мы здесь почти закончили, джентльмены. Если вам нужно ехать, то все, что может представлять для вас хоть малейший интерес, находится в этом конверте, — он протянул конверт Тэннеру и, указав безразличным жестом на распростертое на полу тело, добавил, — содержимое его карманов. Странно, что в них вообще что-то оказалось. Можно было ожидать, что они постараются скрыть его личность — срежут с одежды ярлыки и всякие метки. Нам удалось сделать три сносных фотоснимка того, что осталось от его лица, и отпечатки пальцев. Определили рост и примерный вес. Особых примет у него, естественно, не было. Если он числится в вашей картотеке, то, думаю, вы без труда сможете его установить. Кроме того, мистер Бонд прекрасно его запомнил. И еще — для полноты картины, первичное заключение врача. Вот и все. Я попрошу вас оставить расписку. Нам хотелось бы получить все это назад, когда вам уже больше не потребуется.
Тэннер небрежно расписался на бланке.
— Благодарю вас, инспектор. Но, боюсь, что вам прямо сейчас придется отправиться с нами в Лондон, чтобы принять участие в совещании, которое может продлиться всю ночь. Большая его часть вас, конечно, никоим образом не коснется, но кто-нибудь обязательно захочет услышать, что по этому поводу может сказать полиция. Вы, надеюсь, меня понимаете?
Крофорд спокойно кивнул головой в знак согласия.
— Конечно, сэр. Через две минуты я буду в полном вашем распоряжении.
— Вам, разумеется, не надо объяснять, что об этом деле никто не должен ничего знать. И, пожалуйста, передайте в Главное почтовое управление, чтобы отключили телефон, как только все отсюда уйдут. Спасибо вам и вашим людям за помощь. Мы ждем вас на улице.
Выходя из дома, Бонд еще раз взглянул на труп человека, причиной гибели которого он невольно стал. Изуродованное тело лежало, словно старый, никому не нужный хлам, дожидаясь, когда его уберут и захоронят в соответствии с предусмотренными на этот случай инструкциями. Бонд испытывал отвращение и ужас, думая о той, непонятной пока, миссии, которая привела сюда этого человека. Но он не мог не испытывать сожаления при мысли, что лишь чистая случайность привела к подобной развязке. Не такой ли конец ожидал и самого Джеймса Бонда? Выстрел в голову, и он уже отброшен в сторону, как банановая корка, лишь только потому, что явился помехой чьим-то замыслам.
Яркий блеск звезд на бархатном небе отвлек Бонда от раздумий. Стояла хорошая летняя погода. Куда они везут М.? Сейчас это не имело значения, все равно что гадать на кофейной гуще. В ночном воздухе повеяло прохладой, и Бонд ощутил, что чудовищно голоден. Но это тоже не имело значения. Если и удастся перекусить, так только в Лондоне.
Миновав темные громады полицейских машин, Бонд направился к своему «бентли», стоявшему на прежнем месте. Но тут он ощутил на своем плече ладонь Тэннера.
— Нет, Джеймс, ты поедешь со мной. О твоей машине позаботятся завтра.
— Ерунда, я в полном порядке.
— Нисколько не сомневаюсь, но кто знает, не заминирована ли машина?
— Брось. Они хотели получить меня живым и невредимым.
— Это было тогда. Никто не может знать, что они хотят теперь.
IV. Греческий вариант
Сэр Рэналд Райдаут, министр, в ведении которого находилась Секретная служба, был чрезвычайно раздосадован, когда получил срочный вызов, прервавший его пребывание на званом ужине у австрийской принцессы, в чей круг безуспешно пытался пробиться вот уже несколько лет. Телефонограмма гласила, что его присутствие абсолютно необходимо для обсуждения события огромной важности, но о сути дела в ней не говорилось ни слова. Помощник сэра Рэналда, принявший сообщение, сразу же повесил трубку, тем самым лишив министра возможности высказать свое отношение к предстоящему совещанию. Выходит, придется отправляться в Международный консорциум, то есть штаб Секретной службы? Значит, этот старый адмирал, всегда столь упрямо сопротивлявшийся советам политиков, попал в беду. Старика давно уже пора уволить в отставку.
Его раздражение уже достигло предела, когда в 1:20 по полуночи сэр Рэналд проворно взбегал по ступенькам огромного серого здания, нависшего над Риджентс-парк. В свои шестьдесят лет он чувствовал себя превосходно, что было результатом не столько какой-то особой самодисциплины, сколько полного безразличия к еде и питью, часто отличающего людей, главный смысл существования которых составляет власть.
Его сразу ознакомили с ситуацией во всей ее катастрофичности. Взглядом, в котором явственно читалось гневное недоверие, сэр Рэналд обвел лица людей, собравшихся за облупленным дубовым столом: постоянный заместитель министра, помощник комиссара Скотланд-ярда Вэлланс, какой-то незнакомый ему Тэннер — хозяин кабинета, на незначительность которого недвусмысленно указывало состояние мебели в его кабинете, агент со странной фамилией Бонд, заваривший всю эту кашу, и какой-то полицейский из Виндзора.
— Ну что ж, джентльмены, — сэр Рэналд надул щеки и шумно выдохнул. — Дело плохо, должен признаться. О нем будет доложено премьер-министру. Надеюсь, вы отдаете себе отчет о последствиях.
— Рад, что наши мнения совпадают, — голос Тэннера был спокоен. — Но, как известно, премьер-министр отбыл сегодня… то есть вчера в Вашингтон. Находясь там, он ничего не сможет предпринять, а прервать визит — вряд ли в его силах. Поэтому мы вынуждены предпринять самостоятельные шаги.
— Разумеется, — на этот раз сэр Рэналд многозначительно фыркнул. — Разумеется. Только вопрос в том, в каком направлении? У меня сложилось впечатление, что вы не располагаете никакой полезной информацией. Невероятно. Возьмем того человека, которого вы нашли мертвым. Не слугу, конечно, а этого террориста. Единственный достоверный факт заключается в том, что пуля раскроила ему череп. Очень хорошо. Неужели всем вам нечего к этому прибавить? Были при нем какие-то вещи?
Внезапно заговорил инспектор Крофорд, и сэр Рэналд едва заметно поморщился. Существовало неписаное правило, в соответствии с которым, прежде чем открыть рот, подчиненный должен убедиться, что его начальнику сказать нечего.
— Сэр, может показаться странным, но мы действительно кое-что обнаружили, — начал инспектор. Кивком головы он указал на небольшую кучку предметов, которые с интересом рассматривал Вэлланс. — Однако они не дают почти никакой информации. За исключением…
— Можете вы сказать что-нибудь об этом человеке?
— Боюсь, что нет, сэр.
Вэлланс, всегда оживлявшийся в ночные часы, взглянул на Крофорда и согласно кивнул.
— Тогда позволю себе задать вам прежний вопрос. Кто этот человек? Что скажет помощник комиссара Скотланд-ярда?
— Мы уже заканчиваем проверку по нашей картотеке дактилоскопических данных, сэр Рэналд, — Вэлланс смотрел прямо в глаза министру. — Возможно, мы кое-что найдем. Кроме того, мы связались с Интерполом, но ответ оттуда придет не раньше, чем через три дня. Однако лично мне кажется, что это ничего нам не даст. По-моему, один тот факт, что они оставили его просто так, говорит о том, что, даже выяснив его личность, мы не продвинемся ни на дюйм.
— Я согласен с Вэллансом, — сказал Тэннер. — Независимо от того, получим мы какие-нибудь результаты или нет, дело останется на месте. Нет, сэр, несомненно, этот человек принадлежит к сравнительно новому типу международных террористов, с которыми нам часто приходится встречаться при различных диверсиях и подрывных актах. Это люди без биографии, часто белые выходцы из Южной Африки, движимые алчностью и завистью, или разного рода подонки из Америки — но все это предположения, так как эти люди появляются буквально ниоткуда. В отделе учета их так и называют — «люди ниоткуда». Не слишком оригинально, но весьма точно. Я лишь хочу сказать, сэр, что время, затраченное на выяснение его личности, — это время, затраченное впустую, поскольку в каком-то смысле этот человек никогда не существовал.
— Однако это лишь ваши предположения, Тэннер, не так ли? — возразил сэр Рэналд и вскинул глаза, как бы показывая, что вовсе не хочет задеть Тэннера. — Профессиональные предположения, вы так привыкли работать. Я же приучен сперва изучить факты — тщательно, внимательно, беспристрастно — а уж потом делать выводы. Ну а вы… Бонд, — на мгновение на лице министра изобразилась гримаса неудовольствия, словно он находил это имя неприличным, — по крайней мере, вы видели террориста еще живым. Что вы можете о нем сказать?
— Почти ничего, сэр. Разве только, что он прекрасно владел искусством рукопашного боя, но этому можно научиться где угодно. Так что…
