— И у нас были трудности с выбором такого «сувенира», — продолжал король.
— Полагаю, что решение этой задачи под силу только месье де Лозену, он у нас знаток в таких делах.
Пегилен сделал жест рукой, словно благодаря монарха.
— Это дело не сложное, сир. У нас при дворе много прелестных шлюх…
Он взял за подбородок мадам де Монтеспан.
— Почему бы не эту? Она уже доказала, что может удовлетворить запросы особы королевских кровей.
— Что за дерзости! — вспыхнула маркиза, ударив его по руке.
— А что вы скажете об этой? — продолжал Пегилен, указывая на принцессу Монако, которая была одной из его любовниц. — Она мне нравится. Быть может, это и является препятствием, иначе почему ее не возьмут для такого дела?
Король грубо прервал его:
— Следите за своими выражениями, сударь.
— Но зачем же, сир, когда никто не следит за своим поведением?
— Кажется, Пегилену опять захотелось в Бастилию, — шепнула мадам де Шуази Анжелике. — Но все же он мастерски ответил королю. А что это за скандал с персидским посланником? Уж не замешаны ли вы в этом деле?
— Я все расскажу вам в Сен-Жермене, — ответила Анжелика.
Щелканье хлыстов, потрескивание колесных осей и ржание лошадей заполнили все пространство, пока экипажи выстраивались в ряд. Но какое-то время золоченые ворота Версаля будут закрыты, так же как и высокие окна, в которых отражался блеск заходящего солнца.
Де Лиен высунул голову из окошка кареты и крикнул Анжелике:
— Можете хвастаться, что это вы втравили меня в это дело. Король именно мне поручил найти достойную замену для персидского посла. Что скажет моя жена? Я видел недавно у Мольера молоденькую актрису, очень умную и хорошенькую. Не попробовать ли уговорить ее?
— Все хорошо, что хорошо кончается, — ответила Анжелика с вымученной улыбкой.
Она не смыкала глаз целые сутки, ей пришлось очень много пережить за это время, и одна только мысль о том, что сейчас ей придется трястись в карете от Версаля до Парижа, приводила ее в уныние.
Кучер со шляпой в руках уже ждал ее у кареты. С чувством собственного достоинства он заявил маркизе, что имеет честь везти ее в последний раз. Он всегда добросовестно выполнял свою работу, но он уже очень стар. К своему великому сожалению, он вынужден оставить службу у мадам маркизы.
Глава 22
Нищие ожидали на кухне.
Пытаясь повязать передник, Анжелика напомнила сама себе, что давно уже не выполняла долг богатой женщины. Она давно уже не раздавала собственноручно милостыню. Бесконечные праздники при дворе, многочисленные разъезды — все это захватило ее целиком. Теперь ей следовало привести в порядок все счета.
Роджер был хорошим управляющим. Барба следила за Шарлем-Анри. Аббат де Ледигер и Мальбран занимались с Флоримоном при дворе. Зато ее собственные дела и все то, что было связано с имуществом дю Плесси, пришло в полный беспорядок.
Первым делом она отправилась проведать Давида Шайо, который управлял шоколадными лавками города и справлялся с этим делом довольно хорошо.
Затем она навестила тех, кто занимался ее торговыми операциями с «островами».
Вернувшись после всех этих дел, она увидела, что девицы Жиландон уже приготовили подарки для бедных, так как это был день милостыни в отеле дю Ботрэн.
Наступил вечер. Анжелика вынесла корзину с булочками, а Мари-Анн следовала за ней с корзинкой бинтов и медикаментов. Тусклый отблеск заходящего солнца лежал на лицах бедноты, столпившейся у отеля. Одни из них сидели на стульях и скамейках, другие стояли вдоль стены.
Анжелика приступила к раздаче хлеба. Матерям она добавляла ветчины или колбасы, чтобы их семьи могли прокормиться еще некоторое время.
Были и новые лица. Анжелика присела на корточки, чтобы промыть изъеденные язвами ноги женщины, которая держала на руках маленького ребенка. Женщина с мрачной усмешкой смотрела на нее.
— Вы хотите попросить меня о чем-то? — спросила Анжелика.
Страх порой может заставить человека выглядеть дерзким и заносчивым. Женщина заколебалась, потом молча протянула ребенка. Анжелика осмотрела его и увидела следы собачьих укусов прямо на шее, причем в некоторых местах ранки загноились.
— Его нужно лечить.
Женщина энергично замотала головой. На помощь ей пришел старый знакомый Анжелики — старик-калека но кличке «Черный Хлеб».
— Она хочет, чтобы к нему прикоснулся король. Вы ведь знаете короля. Посоветуйте, что ей делать, чтобы ее желание исполнилось.
Анжелика смотрела на маленький забавный носик ребенка и его перепуганные глаза. Захочет ли король прикоснуться к ребенку? А почему бы и нет?
Ведь с тех пор, как Хлодвиг — первый христианский король — излечил от золотухи своего слугу, этот дар божий передается всем наследникам престола. Все короли Франции почитаются врачевателями, и никто из суверенов не гнушается исполнять этот долг. Так же поступал и Людовик. Почти каждое воскресенье в Версале, а то и в Париже, к нему допускали больных. Как-то раз ему пришлось прикоснуться к полутора сотням людей, и говорили, что многие из них исцелились.
Анжелика сказала, что сначала ей необходимо поговорить с королевским врачом или с его помощником, прежде чем показывать ребенка королю. Она посоветовала женщине прийти к ней на следующей неделе. А она тем временем поговорит с нужными людьми.
Нищие, которые слышали слова Анжелики, бросились к ней. Они принялись умолять ее:
— Мадам, я тоже хочу, чтобы король прикоснулся ко мне!.. Мадам, помогите нам!..
Она пообещала, что сделает все, чтобы помочь им.
Тем временем Анжелика промыла ранки ребенка, перевязала их и подошла к старику. Черный Хлеб был здесь постоянным посетителем. В течение ряда лет приходил он в отель дю Ботрэн, где Анжелика собственноручно перевязывала его язвы и мыла ноги. Старик не видел в этом никакой нужды или пользы, но не хотел обижать Анжелику, а она настаивала на этом. Невнятно бормоча в седую бороду, он рассказывал Анжелике о посещении святых мест, ибо он не хотел казаться простым попрошайкой. Он постоянно перебирал четки, а на его одежде пилигрима были нашиты колокольчики. Анжелике нравилось слушать его.
— Что вы расскажете мне сегодня, Черный Хлеб?
— Сегодня утром, — начал калека, — я вернулся пешком из Версаля. Когда я шел по лесу, моя собака неожиданно залаяла и на дорогу вышел человек. «Разбойник!» — подумал я. Но, к моему удивлению, мужчина подошел ко мне и сказал: «Есть ли у вас хоть кусочек хлеба? Я расплачусь золотом». Человек протянул мне два золотых, и я тут же отдал ему весь хлеб, который у меня был. Потом он спросил дорогу на Париж. «Я тоже иду туда», — сказал я. В это время по дороге проезжал виноторговец с пустыми бочками, и он посадил нас в телегу. В дороге мы разговорились, и я сказал ему, что знаю всех дворян в Париже. Тогда он сказал, что хотел бы повидать мадам дю Плесси, она его хорошая знакомая. «Так я как раз направляюсь к ней», — ответил я.
