множество кусочков ткани. На светлых лоскутах виднелись милые и яркие рисунки, изображающие различные предмет одежды.
Даг сделал шаг в мою сторону, заслонив собой Шэннон, недовольно произнес:
- Мы не можем расхаживать по отелю втроем с девчонкой. Другого места для разговора с ней у тебя не будет.
После, Даг подошел к удивленному и обеспокоенному старику. Взявшись за ручки кресла-коляски он откатил его в дальний угол комнаты.
Выбора действительно нет. Да и времени тоже мало. Я подошел к Шэннон, которая отвернулась к окну, не желая показывать лица.
- О-о-оставьте бедня-я-яжку вв…в покое-е – дрожащее произнес старик из угла комнаты.
Он медленно поднял руку и схватился за умывальник висевший рядом с ним. Кажется, он собирался встать, но потратил все силы на произнесенные слова.
- Все в порядке, Джед. Сиди тихо – сказал Даг, похлопав старика по плечу.
Тот недоверчиво посмотрел на него снизу вверх.
- Шэннон эй…, да это же я – Дэвид!
Обращаясь к малышке, я развернул ее к себе. Слезы разочарования размазались по веснушкам. Она тихо плакала. Так тихо, будто не хотела, чтобы кто-то видел это. Одернув плечо и отстранившись от меня, она снова надела маску безразличия.
Смахивая слезы рукавом цветастого свитера, Шэннон уверенно заявила:
- Ну давай, говори зачем здесь. Хотя нет, не надо, я и так знаю. Будешь с этим верзилой – она кивнула в сторону Дага – зачитывать мне свеженький указ. И сколько на этот раз?
- На этот раз? Сколько чего? – я удивленно прищурился, пытаясь понять, о чем она говорит.
- Сколько мне на этот раз сидеть на кресле? – спросила она с долей удивления.
- Кресле? Сидеть в кресле?
Шэннон сделала паузу, воодушевленно раздумывая о чем-то. Я начал осознавать, что она говорит о форме какого-то наказания, практикуемого в отеле.
- Ну да…, «кресло просвещения», оно в подвале на третьем уровне. Не советую тебе «на него» попадать… - она деловито отмахнулась ручкой в мою сторону.
- И часто ты на него «попадаешь»? – с переполняющим чувством гнева, спросил я.
- Чаще чем следовало бы – промолвил Даг из угла комнаты, опустив взгляд.
- Вот буквально недавно «сидела» - по бывалому заявила Шэннон – посадили сразу, как вернулась с задания. Между прочим, тебя и спасла…, с Джуди..., только вот на порог меня не пустили. Продержали на улице всю ночь, под дождем, а утром отправили сразу «на кресло». Всего-то, забыла закрыть шкафчик с «инструментами». Подумаешь!
Ее голос стал тихим и мрачным. Она явно не хотела вспоминать о той ночи.
- Поэтому я здесь…
Даг недовольно фыркнул, смотря на меня исподлобья. Я продолжил:
- Мы хотим уйти отсюда. Навсегда. Если хочешь, можешь пойти с нами.
- Ты сумасшедший, да? Кто ты такой, чтобы решать куда идти? Да и кто позволит то…, тебе особенно – в голосе Шэннон прозвучало разочарование.
- Если бы я сказал, что "уйти" означает "сбежать", что бы ты ответила?
- Правда?...
Милый взгляд запылал надеждой. Шэннон засветилась ярче окна за ее спиной.
- Пока это только план. Никому о нем ни слова! Договорились? — предостерег я.
- Да за кого ты меня держишь? – выпрямляя спину и задирая нос, предъявляла девчонка – разве я похожа на болтушку?
Она пристально и с прищуром оглядела всех присутствующих в комнате.
Если Джуди в деле, то я с вами – твердо решила Шэнонн, вытирая остатки слез.
- Собери вещи. Будь готова сегодня же – скупо пробормотал Даг, направляясь к двери.
В заплаканных глазах, я увидел смиренное осознание. Она понимала, чем чревато подобное решение. Что проживет намного дольше в стенах отеля. Было ясно, Шэннон устала от наказаний и от одиночества. Возможно, даже от одиночества больше.
- Эй Девид…
Вдохновенно задрав головку, она обратила на себя внимание.
– Как там Джуди? Подарок то не потеряла? – с улыбкой спросила она.
- Берегла его сильнее, чем саму себя – заверил я, улыбаясь в ответ.
- Уверена, она будет в восторге когда я подарю ей пару кофт и сорочек. Возьму ихс собой. Ручная работа!
Редкий, незабываемый взгляд. Маленькая девочка. Гордая, по-детски целеустремленная. Она жаждала быть полезной тем, с кем готова рисковать жизнью.
Глава 26. Синоним человека
Попрощавшись с Шэннон, мы быстро покинули третий этаж. Даглас вел меня за собой, спускаясь по лестнице в подвал, все глубже и глубже. Он вел к человеку, тому, что просветит нас насчет источника помех. Я не знал, чем это могло быть. Ровно, как не знали большинство живущих в этом отеле, включая самого Дага. Все лишь имели некое представление, основанное на редких несчастных случаях - чьих-то неудачных попытках сбежать отсюда.
Даг объяснил, что покидая определенную зону вокруг "Инфериона", каждый человек становится мишенью для патрульных пентаморфов находившихся поблизости. Все они моментально узнают об аномалии - когнитивном искажении, которое ощущает Владычица.
Вряд ли кто-то, кроме неё самой, способен объяснить, как это работает. Тем не менее, по заверению Дага, человек, к которому мы направлялись, мог иметь хоть какую-то информацию на этот счёт.
Коротко, в своем духе, Даг поделился со мной некоторыми «негласными» подробностями местного быта. Можно было предположить, что помимо спасения граждан Эоса от пагубного воздействия коллективного разума и их выдергивания из цепких рук патрульных пентаморфов, в обители процветала продажа трупов на фабрику. И не только на неё. Этот вид деятельности приносил куда больше дохода, чем постоянная откачка крови у несчастных стариков, живущих здесь. Несостоявшиеся новички, что случайно погибали во время операции по их «освобождению» или те, кто умирал в стенах отеля, все попадали в подвал на четвертый уровень. Именно там находилось доходное предприятие, которым заведовал Хьюз. В специально оборудованной, стерильной камере, хранились «драгоценные» трупы ожидавшие скорой очереди. После тщательного сокрытия всех улик и необходимого обыска, они отправлялись либо на фабрику, под видом чьих-нибудь родственников, либо на черный рынок в Кингс-Таун – самую большую торговую зону Эстерленда. По сути, ее можно назвать отдельным районом города, который представлял собой сплошной сбытовой центр.
Точно можно сказать, что этот район являлся одним из наиболее независимых от Совета и даже от самой Матери.
Так уж сложилось, что отношение Данны ко всему, что касается экономики, было пренебрежительным. Если не сказать ненавистным. Она полностью доверяла управление экономикой Совету и Церкви, не желая учувствовать ни в чем, что
