мне. И предвидя ваши слова, сразу хочу обозначить, что не собираюсь отдавать его ради расправы. Тысяча лет прошла, уже можно и отпустить обиды.
— Он погубил десятки тысяч, а вы называете это обидой, — император ударил кулаком по столу.
— Да. Те времена забыты. Тем более, я планирую переселение Морфа на изнанку, и больше он никогда не ступит на земли империи. Вас устраивает такой вариант или же вы продолжите настаивать на казни для бессмертной сущности?
Я специально отметил про бессмертие. Ведь император не мог знать наверняка, что после переселения в другое тело, Морф стал смертным, как и прошлый его обладатель.
— Нет.
Такого ответа и следовало ожидать. Император не мог себе позволить показать слабость и просто согласиться. Поэтому пришлось действовать тоньше.
— Нам с вами придётся найти компромисс, который устроит обоих. Почему вы вспомнили о Морфе только сейчас?
Император подождал пару секунд и ответил:
— У меня складывается впечатление, что вы собрались повторить его путь.
— О, нет, — я улыбнулся. — И более того, я даже Морфа смог огородить от повторения собственных ошибок. А то мало ли какие изменения происходят в голове за тысячу лет заточения. Но не стану скрывать, что он помог мне развиться. Пользы от Морфа было гораздо больше, чем вреда. Он успел стать мне другом.
Так я обозначил причины, почему готов стоять за вредную душу Морфа до конца. Да, он периодически безумствует, но чего стоит только то, что он помог мне спасти сестру.
— Вы считаете, что ваша дружба с этим монстром должна стоять выше государственных дел.
Император не спрашивал, а утверждал.
— Не будь этого монстра, то мы бы здесь с вами не сидели. Или тотем утаил от важные новости?
— Кречет обозначил лишь заслуги некого Проклятого бога. Но насколько мне известно, Морфелеус далеко не бог.
— Вон оно как, а что ещё про Проклятого бога говорили?
Я выразил интерес, но постарался сохранить серьёзность. Вышло недопонимание, поэтому сложно было не улыбаться во всю ширину рта.
— Сергей, мы здесь не для обсуждения богов. Это не касается темы вашего предательства.
— Как раз напрямую касается.
— Поясните.
— Пояснять должен был ваш тотем, чтобы вы не совершили непоправимого. Но… Уже поздно.
Мой тон изменился, стал холодным. И этот лёд напрочь гасил всю мощь, что вкладывал в голос император.
Мы смотрели друг другу в глаза в немом противостоянии. Но обычный человек, пусть даже маг девятого уровня, кем и был император, не смог бы выдержать этот взгляд. Дело не в том, что глаза как-то излучали магию, а в психическом давлении. Нет более уверенного существа, чем бог.
Да, нам не пришлось драться и разрушать всё вокруг, чтобы понять — кто сильнее. И я был благодарен императору, что он выбрал именно такой способ померяться силой. Если бы он собирал против меня армию, исход был бы совсем иным, и о количестве жертв можно было только догадываться.
— Кем вы стали, Сергей? — спросил император, смотря в сторону окна.
— Проклятым богом.
Не было смысла скрывать, когда одно признание могло разом решить все проблемы. Император снова осмотрел меня с головы до ног. Он не верил… Не мог поверить, что я не вру.
Обычно не вижу смысла что-то доказывать, но сейчас мне очень хотелось увидеть реакцию императора. Для простенького проклятья испепеления не требовалось много энергии, поэтому излучаемые казались лишь песчинками, тающими в воздухе. Под солнечными лучами, что проникали из окна, они опустились на вазу с цветами. И через мгновение она исчезла, оставив после себя лишь крошечное пятно гари.
— Такое любой маг смерти может, — не впечатлился император.
— Подойдите к окну, — улыбнулся я.
Для демонстрации решил опробовать то, что не будет очевидно. И ваза была лишь отвлечением внимания.
Император поднялся и подошёл к окну. Я же продолжал сидеть на своём ледяном стуле. Он отодвинул занавеску, и солнечный свет озарил всю комнату, а не отдельную полоску, как было до этого.
Пётр Алексеевич замер на секунду, а затем открыл окно. Сперва он посмотрел вниз. Не поверил и бросил в окно статуэтку, что стояла на подоконнике.
— Как вам? — поинтересовался я.
— Вид, конечно, красивый… Но что вы сделали со зданием?
Было слышно, что император сдерживается из последних сил. Меня это забавляло.
— А как вам тот замок вдали?
— На сказочный похож. А что?
Я снова улыбнулся и откатил всё обратно. Уловил момент, когда император повернулся.
— Во сколько, по-вашему, обойдётся постройка такого же?
— Хм, миллионов сто. Проще построить отельный город и наладить там производство. В замках давно нет нужды.
— Хорошо. Тогда двести миллионов — это моя цена. И в течение года я исчезну. И больше вы никогда не услышите о Проклятом боге.
А про себя добавил: потому что бога будет ждать совершенно другой путь, где не будет места смертным.
Вот теперь император не выдержал.
— Да вы совсем обнаглели? Что вы…
Но я не дал ему закончить:
— Нет. Я спас ваш чёртов мир. А что получил взамен? Обвинение в предательстве. Да, Морф не святой, но он был моим учителем. И по факту, он больше всех причастен к рождению Проклятого бога. А теперь представьте, сколько жизней вы сэкономите, если просто согласитесь.
Сам удивился, как легко мне дались эти слова. Однако я уже потратил почти всё состояние на то, что уже разрушено. А оставаться в этом мире? Извольте… Тут главный — император. А я сам хочу решать, что мне делать.
— Мне нужно посоветоваться, — сообщил император.
— Я никуда не тороплюсь, — пожал я плечами.
Пётр Алексеевич вышел, с силой захлопнув за собой дверь. Ох, и хорошее впечатление на него произвела моя иллюзия! Не зря ночью от скуки тренировался их создавать, вон как реалистично вышло.
* * *
Пётр Алексеевич Кречет собрал совет. Люди, управляющие целой империей ждали его за дверью, но он сам не спешил заходить. Встреча с Сергеем Акулиным оставила слишком много вопросов.
Поэтому он здраво рассудил, что совет подождёт. Сам зашёл в один из кабинетов и уселся на кресле. Прикрыл глаза и мысленно обратился к своему тотему:
— Почему ты не предупредил, что Сергей Акулин и есть Проклятый бог?
— Я не знал его настоящего имени, — ответил Кречет через ментальную связь.
В этот раз не
