Читаем без скачивания Избранная по контракту - Екатерина Казакова

— Но у народа нет денег платить за почтовые марки. — Это у тебя в казне нет денег, а у народа они есть всегда, просто надо уметь их достать.

— Да кому нужно проводить первую брачную ночь в одном из мои почти заброшенных дворцов? — Толпам желающих новобрачных, которые будут рассказывать своим детям, что зачали их на императорской кровати.

— Кто купит лотерейный билет чтоб выиграть какие то тарелки? — Да простолюдинки будут драться за эти билеты, каждой хозяйке хочется небрежно бросить гостям, что они обедают на императорской посуде.

— Ларды меня не поймут!!! Сюрреализм тоже никто не понимает, но все соглашаются что это гениально.

— Как можно торговать лардством и придворными должностями, да еще ставить на них дроу с их грязными деньгами? — А тебе не все равно чистые это деньги или грязные, везде вокруг политиков крутятся грязные деньги и никого это не смущает, и ты Император и должен думать о благе Империи, а не о том, на какие средства строить это благо.

Сосискин начал выдыхаться и под конец из последних сил прохрипел — И вообще напиши на своем гербе девиз "Деньги не пахнут" и забей на всех, Ты Император и тебе плевать что там о тебе кто думает. — Правильно, прикрывая ладошкой зевающий рот, поддержала его я, заодно объяви присуждение девиза своей привилегией и дери за это деньги. Я была выжата как лимон, последние часы мы постоянно говорили, переводили на доступный язык многие непонятные для Императора слова, спорили и доказывали на примерах эффективность наших земных методов. Увидев мой осоловей вид, жаждущий знаний сразу извинился, что так нас утомил, несмотря на мои протесты лично отнес меня в отведенную нам комнату и наконец то оставил в покое.

Сосискин едва зайдя в комнату, тут же захрапел, а я умылась, разделась и легла в кровать ждать Императора. Надежные источники явно гордясь за своего генерального, давно сообщили, что он славиться быстротой принятия решений в отношении женщин и если вбивает себе что-то в голову, то уже не отступается. В течение всего вечера он сначала кидал на меня задумчивые взгляды, которые потом переросли в открытое восхищение. Их императорство явно решило воспользоваться своим статусом и заодно получше разобраться в моей анатомии.

Я уже почти заснула, как из приоткрывшейся двери раздался голос, уточнивший — Дариа вы еще не спите? и показался его обладатель. Сосискин вынырнул из под одеяла и сердито пропыхтел — Нет, мы не еще, мы уже не спим, и вот что вам то не спиться, что именной кинжал решили всучить? — Почему кинжал, я пришел сюда вручить кольцо, от растерянности сдал себя наш визитер. — А, свататься пришли, голосом строгой мамаши, гоняющей от красавицы дочери ораву мужиков, мечтающих провести с девицей ночку на сеновале, вместо посещения ЗАГСа, прозевал пес, ну сватайтесь, сватайтесь, только вот своего родительского благословения я вам не дам. — Почему, опешил кандидат в мужья с спозаранок. — А потому что, ты только не обижайся, хоть и принц, но нищий. — А Дашка у меня девушка богатая, так что разбивать ей сердце мыслями "Он женился на мне по любви или из-за денег", я ей не позволю, объяснил свою позицию отец невесты и залезая снова под одеяло, великодушно обронил — Ну конечно она девушка взрослая, все сама решить может, так что вы не обращайте на меня никакого внимания, воркуйте голубки.

Мне стало неловко перед Императором за это спектакль и я глазами показав оставленное наружи ухо, покинув кровать слегка прихрамывая вышла на балкон. Он вошел вслед за мной и прикрыв плотно дверь, усмехаясь сказал — Я хотел вам сделать предложение стать моей женой лично, но ваш зверь опередил меня. И решительно сдвинув брови, встал на колени и протянул мне раскрытую ладонь с кольцом говоря — Дариа, разделите со мной бремя управления страной, станьте моей Императрицей. Я глупо хлопала глазами, думая как поделикатнее избежать кольцевания, а моя жаба корчилась в муках при виде того, от чего я сейчас буду отказываться. Довольно массивное из мерцающего металла кольцо, не было бы ничем особенным, если не украшавший ее огромный дымчатый камень, с чудом державшимся на нем золотым гербом Империи. Такое же, но только еще больше кольцо, красовалось на среднем пальце правой руки моего новоявленного женишка. Только я и моя стойкость, знали чего мне, с моей сорочьей страстью ко всяким блестящим фигулькам, стоило сдержаться и не сграбастать его в свои ручонки. Если бы не прилагающийся к нему муж и захудалая Империя, я всенепременно бы его схваташила, а так приходилось спрятать за спину потные ладошки, чтобы не совершить глупость. Видя мои колебания, Император начал вкрадчиво меня уговаривать принять его предложение.

— Дариа, я знаю, что вы Избранная и можете погибнуть, но я почему то верю что все будет хорошо, и пусть мы оба пока не испытываем друг к другу романтических чувств, я уверен, в дальнейшем смогу полюбить вас и сделаю все возможное, чтобы вы ответили мне взаимностью. — Угу, тоже нам Верка Сердючка, ишь ты распелся "Хорошо, все будет хорошо я это знаю", понимает Царь Горох, что без тебя ему ни со светлой, ни тем более темной империями не справиться, вот и засуетился, сварливо заворчали мое недоверие ко всем мужикам в принципе на пару со скептицизмом, давая мне время придумать красивый ответ. В процесс включился проснувшийся от всего происходящего мозг и быстро продиктовал ответ. — Император, сделав торжественную мину, я начала клеить культурную отмазку, — Вы мне сказали "Разделите бремя управления", я согласна его разделить с вами, но взамен прошу у вас ответа, вы согласны разделить со мной управление более над более чем тысячей миров? Кольцо покатилось из упавшей ладони, а я погладила себя по голове, кто добровольно захочет взваливать на себя такую обузу? И чтоб позволить неудавшемуся супругу сохранить императорское достоинство, я великодушно предложила — Я не требую от вас немедленного ответа, подумайте до завтрашнего вечера. Император почтительно поклонился, подхватил с пола кольцо и спешно ретировался, а я наконец то смогла спокойно заснуть.

На следующий день мы за ранним обедом или поздним завтраком, еще пару часов натаскивали главного феодала по экономике и политике, после чего Сосискин объявил остаток дня выходным и отправился оттираться на замковую кухню, снимая пробу со всех блюд и инспектировать запасы в кладовых, а мы с Императором совершив экскурсию по замку, вышли прогуляться по парку. Присев на скамейку, он неловко начал объяснять почему не может принять мое щедрое предложение, но я приложив палец к его губам покачала головой, с сожалением сказала все за него — Не надо ничего объяснять, я сама понимаю, что интересы твоей страны превыше всего. — Тебе бы в театре играть, с такими талантами точно бы Сару Бернар и Веру Комиссаржевскую бы затмила бы, вытирая слезы захлюпало мое расстроенное тщеславие, обломившееся с императорством. Неприятный момент был преодолен, и дальше разговор пошел о моем мире, родителях, детстве, почему мне не нужна армия и помощь волшебников, магов и прочих нолей без палочки. Когда стало темнеть, я попросила отправить нас домой и клятвенно пообещала что на днях заскочу еще поболтать. Император проявил понимание и через полчаса мы с обожравшимся на дармовых харчах псом, входили в двери своего дома.

Там нас ждала вся наша трясущаяся охрана и верный Попандопала. Я быстро выпроводила светлых экстрасенсов домой, велев вернуться на следующее утро, а оставшимся телохранителям и напарнику Сосискина, предложила выпить за наше благополучное возвращение. Никто кроме Сосискина не понял причину моей щедрости. Еще с самого первого дня, как к нам приставили хвосты, я заранее планируя внезапный отход, приобрела у одной темной колдуньи, пристроенной мной в косметический кабинет выводить бородавки, одну замечательную травку, которая гарантировала принявшему из нее отвар, двухдневный здоровый крепкий сон. Вот поэтому я и выпроводила светлых, опасаясь что кто то из них почувствует ее наличие в пойле, а сама быстро разлив по рюмках самопальную водку на аналоге клофеллина, недрогнувшей рукой отправила всех дроу в мир сновидений. Как только охрана захрапела, мы с псом по заранее разработанному плану ухода в подполье, достали с чердака давно собранный рюкзак и доукомплектовали его чековыми книжками, небольшим мешочком наличности и моей шкатулкой с драгоценностями. Переодевшись в свои любимые трикотажные штаны, майку и кроссовки, сунув за пояс кинжал орка, проверив на месте ли моя змея в пупке, надев распознавательный перстень, закутавшись в плащ и закинув на плечо убранный в мешок рюкзак, я первая шагнула за дверь, намереваясь как можно быстрее попасть в показанную нам Драконом пещеру, но вместо этого провалилась в темноту от нанесенного мне сзади удара по голове.

Я очнулась от слепящего мне глаза солнца на поляне в лесу, среди скалившихся орков. Охнув от боли в голове, я поднялась, стараясь не тревожить больную ногу и лихорадочно стала искать глазами Сосискина. Мое колотящиеся сердце успокоилось только тогда, когда увидело его привязанным к дереву в паре метров от себя. Кругом стояли шатры, паслись гшерды и сновали вооруженные воины, судя по всему нас привезли в какое-то их стойбище. — Ну что очнулась Избранная подстилка дроу, не дав мне закончить сканирование окрестности, подошел ко мне один из них и отвесил пощечину. Удар был такой силы, что я с трудом сохранила вертикальное положение и сквозь шум в ушах услышала — Братья, давайте посмотрим, какие у нее крылья! Какой то урод со шрамом на лице бурно поддержал эту идею — Да пусть покажет, не только дроу ими любоваться. И тут свист кнута и резкая боль полоснула мою спину, разрывая кожу и тонкую ткань футболки. Последовавший незамедлительно второй удар, чудом не свалил меня с ног, и оставил в одном лифчике. Третий пришелся по бедрам, разрезая штаны и мои мышцы и я рухнула как подкошеная — Поднимайся, не дай этим мразям забить тебя плетями насмерть, вопила гордость. — Я не могу, помертвевшими губами отвечала за меня боль, каленым железом жгущая истерзанное тело. — Не смейте ее трогать, раздался вопль Сосискина и я подняв голову, увидела как к нему подошел все тот же меченый, что изуродовал меня и ударил пса ногой под живот. Полный боли визг пса заставил меня подняться, а где то в груди начала стучать барабаном кровь. Я выхватила из за пояса не отобранный у меня кинжал, плюнув на невыносимую боль в ногах и полетела к стоящему ко мне спиной ржавшему подонку. Добежав до него, я обхватив его голову свободной рукой, а второй, держащей кинжал — перерезала ему горло. Кинув к себе под ноги труп, я обвела всех тяжелым взглядом и спросила "Ну, кто еще хочет комиссарского тела?".