Читаем без скачивания Семь смертных грехов. Роман-хроника. Крушение. Книга вторая. - Марк Еленин

Чичерин, конечно, знал Артузова, хотя они и редко встречались. Сегодняшний визит Артузова имел сугубо деловой характер. На него было отпущено наркомом двадцать пять минут, посему, усадив гостя в глубокое кресло и налив ему чая из самовара, кипевшего всю ночь, Георгий Васильевич сразу повел разговор об обеспечении безопасности советской делегации.

— Товарищ Воровский, наш представитель в Риме, без устали сражается с итальянцами по вопросам статуса делегации, — говорил Чичерин. — А они упрямятся, отказываются дать гарантию неприкосновенности. Мы требуем: только полная и безусловная неприкосновенность! Всем членам делегации — дипломатам, экспертам, переводчикам! Неприкосновенность багажа, корреспонденции, посылаемой через спецкурьеров. Полное равноправие с другими делегациями. Вы же понимаете, Артур Христианович, не цветами готовы там встречать нас?!

— Да уж, — согласился, улыбнувшись, А рту зов, пощипывая по привычке бородку. — Итальянские фашисты настроены весьма агрессивно, но нас, признаться, больше заботят всевозможные белоэмигрантские круги — по пути следования и в Италии. Да и Врангель рядом. Окончательно ли утвержден ваш маршрут?

— Да, да! Рига, Берлин, Вена, Милан, Генуя. Это самый оптимальный вариант, учитывая протяженность, время нахождения в пути и стоимость проезда. Что касается белоэмигрантских банд, против них нам уже помогают бороться друзья в разных странах. Политически, разумеется. Например, Марсель Кашен с трибуны французского парламента, Клара Цеткин, Вильгельм Пик — с газетных полос. Да и мы не сидим сложа руки: сразу после заседания ВЦИКа я намерен послать телеграмму правительству Италии. Возможно, ноту. Суть ее в том, что если в Геную пригласят представителей любых контрреволюционных организаций русских эмигрантов — участие советской делегации в конференции станет невозможным. Абсолютно невозможным!

— Однако это отнюдь не исключает попыток террора, — заметил Артузов. — Мы у себя предварительно обменивались мнениями: у вас будет гарантированная охрана.

— То есть, Артур Христианович? Гарантированная? Объяснитесь. — Чичерин иронично сощурился. — Говорят, Генуя — всемирная сумятица, кого только там не будет! А вы — гарантированная.

— Я поясню, Георгий Васильевич. Ну, во-первых, это охрана, так сказать, официальная, государственная. Мы исходим из того, что наша делегация все же добьется надлежащего статуса в Италии. Во-вторых, охрана добровольная, неофициальная, но, надо сказать, очень верная, хотя и непрофессиональная. Это друзья Советской России из стран, по которым пройдет путь делегации. И уж последняя, незримая — это мы, чекисты, Георгий Васильевич. Мы будем охранять вас и в Риге, и в Берлине, Вене и Генуе...

— Ну и отлично!

— ...Хотя все это вместе взятое не исключает повышенной бдительности и осторожности каждого члена делегации от главы до coding clerk![21]

— Понятно, понятно, Артур Христианович. Кому же, простите, захочется лезть на ножи или под пули головы подставлять! — Чичерин нетерпеливо переложил какие-то бумаги на столе. — Однако хочу еще задержать вас, если позволите. Буду максимально кратким. Дело в следующем... Капиталисты твердят: Генуя — конференция только экономическая, только финансовая, торговая. Для нас — в уме пока! — и политическая. Мы обязаны предельно использовать эту международную трибуну. Не используем — грош нам цена. Хорошо бы к началу ее работы иметь неопровержимые свидетельства того, что европейские державы продолжают заниматься формированием враждебных нам банд, заключают или готовы заключить новые военные союзы, направленные на организацию очередной военной интервенции против Советской России. Мы в этом уверены, но, увы, у нас нет доказательств. Если подобные документы попали бы к нам — вы представляете? — мы в любой момент можем исхлестать антантовских дипломатов по щекам!

— Понимаю, Георгий Васильевич.

— Наиболее вероятны их связи с врангелевцами, это ведь армия. Она еще не утратила ни силы, ни организованности. Генералы ждут, кто их купит. Врангелевцы! Обратите внимание! — Чичерин достал из жилетного кармана часы и посмотрел на циферблат.

Артузов тотчас встал.

— Я немедленно доложу товарищу Менжинскому, — сказал он. — И мы примем меры.

— Но я не гоню вас, Артур Христианович, — сказал Чичерин смущенно. — Сейчас мне принесут еду — суп и каша. Приглашаю поужинать.

— В другой раз, пожалуй. Разрешите воспользоваться вашим приглашением, Георгий Васильевич? Очень бы хотелось посидеть спокойно, поговорить о музыке.

— О музыке? Охотно, — улыбнулся Чичерин. — Но, считаю, и нынешний разговор был полезен.

— Я очень рад, что он состоялся.

— Напрасно отказываетесь, Артур Христианович! — неожиданно задиристо сказал ему вслед Чичерин. — Каша отличная! Такую только дипломатам подают!

На пороге Артузов оглянулся напоследок и улыбнулся еще раз. У него была широкая, располагающая улыбка. Он провел рукой по пышной шевелюре, приглаживая ее, и уже в дверях надел кожаную кепку...

В ЦЕНТР ИЗ БЕЛГРАДА ОТ «ДОКТОРА»

«Врангель выехал в Сербию 26 февраля, остановился в Галлиполи, несмотря на противодействие союзников, и выступил перед армией. «Год назад, — сказал он, — я обещал вам, что не уеду из Константинополя до тех пор, пока последний солдат не будет отправлен отсюда. Теперь я могу выполнить свое обещание. Родные славянские страны широко открыли двери своих государств и приютили у себя нашу армию до тех пор, пока она сможет возобновить борьбу с врагом отчизны... Со спокойной душой я отправляюсь далее. Целый год я пробыл узником в Константинополе и всегда смело и громко поднимал свой голос в защиту правды, потому что знал, что за мной стоит двадцать тысяч людей, готовых в любой момент поддержать меня. Спасибо вам за вашу службу, преданность, твердость, непоколебимость. Спасибо вам и низкий поклон». Главком полон надежд. Полагаю, с отъездом Врангеля «серебряные операции» по продаже казны развернутся с большим размахом.

Задание, связанное с Генуей, принял.

Переброска русских частей в Сербию закончена. Кавдивизия Барбовича назначена в погранстражу. Кубанская казачья в районе Вране будет сооружать шоссе к границе Болгарии. Технический полк — на железнодорожных работах. В Белой Церкви — Николаевское кавучилище. Размещаются Крымский, Донской, Русский кадетские корпуса. Значительная часть офицеров принята в жандармерию. Под штаб и интендантство определен городок Сремски Карловцы, в полусотне километров от Белграда, где расположены основные отделы во главе с генералом Архангельским (быстрое выдвижение рядового дежурного генерала при Деникине и Врангеле вызывает много толков), разведывательный и оперативный отделы. Шатилов отдыхает с матерью и женой (видна тенденция уйти от дел). Уклад жизни армии — казарменный (дежурные и дневальные, выход на работу строем, рапорты, наряды, чинопочитание, суды чести). По мобилизационным планам первые четыре дивизии могут быть развернуты в течение пяти дней. Врангелю и семье приготовлена вилла уТопчидерского парка, за которую заплачено более миллиона динаров. Охраняется лейб-казакам и. В его подчинении остаются: ряд генералов резерва для замещения старших командных постов; военные представители в Праге, Софии, Париже, Берлине, Бухаресте, Белграде; военные агенты, действующие под видом путешествующих коммерсантов, и вновь организованный отдел дипкурьеров. На первый план выдвигаются генералы Климович и Глобачев, полковник-юрист Рязанов, полковник Тарасевич, Калашкин и особо ротмистр Баранов — участник убийства Рябовола в Ростове, дважды публично оскорблявший Гучкова в Крыму, учинивший скандал в посольстве в Париже, «присяжный вешатель». Из многочисленных групп и разрозненных союзов решено приступить к созданию единой военной организации, провести пробную открытую мобилизацию сил.

Эмиграция состоит из следующих групп: монархисты, поддерживающие Кирилла Владимировича; члены Высшего монархического совета в блоке с «николаевцами», сторонниками Николая Николаевича (борьба между ними обостряется и составит содержание жизни эмиграции на ближайшее десятилетие); представители объединенной национально-прогрессивной и демократических групп кадетского направления: представители левоказачьих организаций, левого крыла кадетов и социалистов, материально поддерживаемые из Праги. Все группы влачат жалкое существование. Надежда на объединяющую роль главкома сменяется критическими голосами, раздающимися слева и справа. Все более выдвигается Кутепов, нашедший контакт не только с русскими, но и с болгарскими монархистами. Врангель вынужден обороняться. В ответ на упреки в либерализме он заявил: «Я сам монархист, но выбрасывание таких лозунгов сейчас считаю несвоевременным».

Первого марта Врангель прибыл в Белград. На вокзале было много встречающих — штатских и в военной форме. Конвойцы выстроились перед вагоном. В сопровождении военного агента в Сербии генерала Потоцкого главнокомандующий обошел фронт. Особого энтузиазма не было. Поблагодарив за службу, Врангель и Потоцкий вернулись в вагон. Поезд отошел от перрона и был остановлен в Топчидере, где простоял день. Часть чинов из поезда главкома высажена по пути — в Крушеваце, некоторые направлены на жительство в Карловцы и Крагуевац. Врангель недоволен приемом и не находит нужным скрывать это Добивается аудиенции у короля Александра.