Феба не смогла ответить на этот вопрос, поскольку простой отрицательный ответ был несомненно неподходящим. К счастью, Ианту больше интересовало ее собственное мнение, чем мнение собеседницы, поэтому вопрос был чисто риторическим. Не дожидаясь ответа, леди Генри продолжала:
— Что же касается меня, то я убеждена, Сильвестр будет приятно удивлен, познакомившись с сэром Наджентом поближе. Я не хочу сказать, что Фотерби обладает поразительным умом, потому что на самом деле сэр Наджент не отличается особой сообразительностью, и даже более того — он иногда ведет себя довольно глупо… но если мне наплевать на это, не пойму, какое до этого дело Сильвестру? У сэра Наджента привлекательное лицо, приятные и утонченные манеры. У него знатное происхождение, он отлично разбирается в вопросах моды, а если и водится с людьми низшего сословия и проигрывает в карты целые состояния, так это все прекратится после того, как я выйду за него замуж. Что же касается его скакунов, то сэр Наджент так богат, что даже проигрыши на скачках не играют для него большой роли. Во всяком случае бессмысленно предполагать, будто все это принесет вред Эдмунду. К тому же даже Сильвестр вынужден признать, что в вопросах моды и светских манер не найти учителя лучше, чем сэр Наджент! Он всегда остается на самом гребне моды, рядом с ним другие мужчины кажутся оборванцами! Вы только посмотрите на него получше!
Вместо того, чтобы получше посмотреть на сэра Наджента Фотерби, Феба удивленно посмотрела на леди Генри. Рядом с элегантностью Сильвестра и военной выправкой майора Ньюбэри, по ее мнению, фатовство сэра Наджента явно проигрывало.
Фотерби был высок и довольно строен. Его можно было бы назвать красивым, но он так сильно затянул свою талию, так подбил плечи, что представлял собой довольно смешное зрелище. От потрясающей шляпы, которая была лихо сдвинута на ухо, и сверхмодной стрижки под названием «коринф» (сэр Наджент уже сообщил, что это новая прическа, последний крик моды) до сверкающих сапог — все, казалось, имело одну-единственную цель: выделиться среди окружающих. Экстравагантного покроя редингот украшали большие яркие пуговицы, превосходный жилет, надетый под редингот, отличался необычным цветом, бриджи были сшиты из белого бархата. В складках восточного галстука сверкал алмаз. Все пальцы унизывали кольца, а на талии болталось столько золотых цепочек, что сэра Наджента можно было принять за ювелира, рекламирующего свои товары.
Феба не собиралась комментировать последнее утверждение Ианты, так как в этот момент их догнал Сильвестр, а минутой позже и сэр Наджент. Фотерби попытался сообщить леди Генри об отрицательном результате разговора с герцогом Салфордом при помощи серии гримас и красноречивых пожатий плечами, и Феба Марлоу с трудом сохраняла серьезное выражение. Она украдкой бросила взгляд на Сильвестра, не на шутку перепугавшись, что беседа с сэром Наджентом могла вывести его из равновесия, но облегченно вздохнула, не заметив на лице герцога даже намека на холодное безразличие, которое ей так не нравилось. Напротив, Сильвестр пребывал в благодушном настроении, что и подтвердил его тон. Герцог добродушно заговорил с сэром Наджентом. Ободренный сэр Наджент Фотерби, который, несомненно, упал духом после разговора с герцогом, воспрянул и поинтересовался мнением Сильвестра по поводу лошади, на которой он ехал. Он получил такой вежливый ответ, что Фебе пришлось изо всех сил закусить нижнюю губу и отвести взгляд, чтобы не рассмеяться. Сэр Наджент, обрадованный похвалой Сильвестра, принялся перечислять многочисленные достоинства своего гнедого и признался, что купил лошадь по невероятно высокой цене. После странного приглушенного вздоха, непроизвольно вырвавшегося у Фебы, которая точно знала, сколько он заплатил за гнедого, губы Сильвестра дрогнули, но ему удалось произнести твердым голосом:
— В самом деле?
Могло показаться странным, что поклонник охоты использует гунтеров для верховой езды в конце охотничьего сезона, но эту отличительную черту характера сэра Наджента можно было легко объяснить. Фотерби являлся членом нескольких охотничьих клубов и имел невероятное количество лошадей, которых держал в конюшнях по всей стране и на которых очень редко ездил. На охоте сэр Наджент редко выдерживал и несколько минут, так как надевал высокие белые сапоги с отворотами и боялся заляпать их грязью. Гнедой лорда Марлоу оставлял желать лучшего, ему явно было необходимо побольше тренироваться. Он часто шел боком, делал неожиданные прыжки вперед и резко встряхивал головой, доставляя немалые неудобства сэру Надженту.
Чтобы не показаться невежливым, Сильвестр выждал нужный момент и предложил Фебе как следует разогреть лошадей. Она, задыхаясь от сдерживаемого смеха, сразу же согласилась на его предложение. Светлячок пустилась легким галопом, потом перешла на настоящий, и буквально через несколько секунд Феба с Сильвестром были уже так далеко от Ианты и сэра Наджента, что те не могли их слышать. Сильвестр несся рядом с Фебой на черном коне, но они молчали до тех пор, пока не доскакали до конца живой изгороди из кустарника и не остановились. Феба нагнулась потрепать Светлячка по шее, а Сильвестр произнес насмешливым голосом:
— Мисс Марлоу, однажды мне представилась возможность упрекнуть вас в том, что вы смеялись над деревенскими жителями! Сейчас же я увидел вас смеющейся над самым безупречным фатом высшего света. Вы невыносимая девушка!
— Ничего подобного! — запротестовала Феба, больше не сдерживая смех. — Вы же прекрасно знаете, что в открытую я не смеюсь.
— Откуда мне это знать? Я страшно боялся, что вы в любую секунду можете начать хихикать. Если бы вы только видели свое лицо…
— Ладно, признаюсь, я едва сдержалась, — произнесла девушка. — А как вам удалось отвечать ему таким серьезным тоном, понятия не имею!
— О, сэр Наджент провел в Лондоне уже много времени. Так что я привык к нему. Конечно, я бы извинил человека, которого бы хватил удар при виде такой ярко одетой особы.
Феба Марлоу рассмеялась.
— Надо быть снисходительнее к человеческим слабостям. Я видела сэра Наджента в прошлом году. Я даже…
— Вы даже?… — напомнил Сильвестр, напрасно прождав пару секунд, когда мисс Марлоу закончит фразу.
Феба смущенно замолчала. Она хотела произнести слова: «Я даже написала о нем в своем романе», но вовремя прикусила язычок. Сейчас же девушка проговорила, слегка приоткрыв рот от собственной оплошности:
— …привыкла к нему настолько, что перестала обращать внимание. Нет, однажды он меня доконал, и я ничего не могла с собой поделать. Это было, когда сэр Наджент Фотерби явился на бал в зеленом бархатном фраке и жилете, украшенном алыми розами.
