убыток? – спросил барон. Всё ещё не понимая, куда клонит Анита, вроде она что-то задумала, но почему-то в убыток себе. Девушка устроилась в кресле и стала развивать свою мысль:
– Вот смотри, у баронов, что держат сухопутные пути, пошлина даже выше, чем у тебя, ну, и у меня.
Барон усмехнулся, его внучка входила во вкус хозяйствования и это радовало. Если она займётся делами баронств, своего и деда, то, может, она и останется здесь, не будет стремиться вернуться к охотницам? Анита тем временем развивала свою мысль:
– Они берут больше, потому что им надо поддерживать дороги, ведь если этого не делать, то в сезон дождей по ним не проехать. Так? Эдилит говорил, что в сезон дождей количество проплывающих по реке увеличивается, так? А теперь смотри – если уменьшить пошлину, то многие торговцы предпочтут заплатить меньше, хоть и потеряют во времени. Кроме того, этот Косой, что напал на нас в Больших Выселках, не один такой, хоть его Эдилит и убил, много его сподвижников осталось. Если не только уменьшить пошлину, но и организовать охрану торговцев в приграничье, то…
– Постой, постой, внученька, это же получается… – начал понимать барон, Анита улыбнулась:
– Перенаправятся потоки перевозок, уменьшив пошлину, ты будешь получать… Вернее, мы будем получать больше денег. Это и называется монополия.
– А если ло Глассо и ло Тарборо тоже уменьшат пошлину?
– Им надо содержать дорогу, ремонтировать, ну и всё остальное. Вот они-то если уменьшат пошлину, в деньгах потеряют, а им нужно ещё и дружинникам платить.
– Но, Анита, они и так, и так потеряют… – задумался барон.
– Да, а это значит, ослабнут, а наша дружина станет сильнее… – усмехнулась Анита, барон потёр подбородок, его борода зашевелилась, рассмешив Аниту, девушка захихикала. Барон нахмурился и изобразил гнев:
– Не смейся над дедом графини… – Замолчал и под хихиканье Аниты снова потёр подбородок: – Да, это надо же будет как-то графство назвать. Но другие бароны будут противиться.
– Сразу не поймут, а потом будет поздно. И я надеюсь, что графом станете вы, эрт, – Анита обратилась к деду на вы, при этом встала и изобразила самый учтивый поклон, так как она это понимала. Сев назад в кресло, скромно опустила глаза: – А я так и быть – буду скромной внучкой графа.
– Да, было бы неплохо, но для этого надо много сделать, – задумчиво произнёс барон, не обративший внимания на шутку внучки. Анита вздохнула:
– Мне надо ехать, я и так потеряла три недели.
– Хорошо, – кивнул барон, – надо, так надо. С тобой пойдёт лейтенант ло Вальяно, с двумя десятками воинов, думаю, для представительства хватит, не воевать же ты едешь.
– Я бы хотела взять и лейтенанта ле Матарилья, из своей дружины, он и его солдаты, – начала Анита, барон чуть улыбнулся, его внучка продолжала называть воинов дружины этим чудным словом – солдаты, а девушка продолжила: – Из центральных районов Гардарьи, к тому же они дворяне. Не все, но большинство. Я могу у них многому научиться…
Барон поднял бровь – чему может научиться его внучка у этих хлыщей, да она любого из них, если не трёх сразу, уделает не запыхавшись. Анита поняла, что подумал дед по этому поводу, и пояснила:
– Я имею ввиду – этикет, ну там как вести себя за столом, на светских приёмах, как ноги поставить, куда руки деть.
– Да, ноги правильно поставить и руки куда-то деть – это серьёзно, – усмехнулся барон и, перестав улыбаться, добавил: – Наверное, ты права, произвести впечатление на этих гардарских индюков тоже надо уметь, показать, что мы кое-что можем, в смысле, не хуже их кривляться. В общем, поступай как знаешь, учись ноги ставить и приседать, как дворянки, а Эрам тебя прикроет, в случае чего. Он хоть и не знает всех тех дворянских премудростей, но драться умеет.
Глава двенадцатая. Гардарья, первая стычка
Гулана
Дорога вилась меж живописными холмами, так что смотреть было куда и на что. Тем более что поездка в открытой карете бывшего владельца замка Валиссэн совсем не похожа на передвижение в лодке. Там, может, и не менее живописные берега, но они нависают над лодкой и рассматривать их совсем неудобно, опять же грести надо, а тут сиди себе и смотри по сторонам. Гулана оторвалась от окружающего пейзажа и с отвращением посмотрела на свою лошадь, так же, как и лошади Аниты и Рэнэ, бежавшую за повозкой. Валинья сразу отказалась от такого верхового животного, Тавин сидел в другой повозке, как её назвала Анита – грузовой, таких было две и в них уложили груз из лодки. Вот в одной из них и сидел загонщик, с охапкой дротиков, и бдительно охранял две бочки, а третья и большой тюк лежали в повозке, едущей последней, эти вещи никто не охранял. Не мог же Тавин находиться в двух повозках одновременно? Конечно, были ещё два десятка дружинников барона Брасси ло Вадикано и десяток Аниты (она решила ограничиться только десятком, взятым больше для представительства, так как в случае реальной драки больше надеялась на воинов своего деда), но разве они смогут уберечь то, что везла Анита? Вот Тавин и охранял ценный груз. Очень ответственное поручение охотницы – глаз с груза спускать нельзя, может, потому Анита и не взяла для загонщика верховой лошади? Сама же девушка, посмотрев на потуги Тавина удержаться в седле, решила поручить ему какое-нибудь важное задание, позволяющее ехать в повозке, а не верхом. В отличие от Гуланы, плюнувшей на гордость и с комфортом путешествующей на мягком диванчике баронской кареты, Тавин переживал, что не может, как остальные мужчины, гарцевать верхом. Загонщик мрачно, но в то же время не теряя бдительности, трясся в грузовой повозке.
В большой открытой баронской карете ехал и Умар Харасин, но только тогда, когда рассказывал о Гардарье, остальное время составлял компанию Тавину. Его место занимал Рэнэ ле Матарилья, тоже рассказывающий о Гардарье и её порядках, но с точки зрения дворянина, а не купца. Анита внимательно слушала обоих, считая, что эта информация ей пригодится, Валинья тоже слушала, постоянно задавая вопросы, но она просто изучала язык. Гулана, которой речь Гардарьи давалась с трудом, просто любовалась Рэнэ, он был удивительно похож на Утурума, такой же сильный и красивый. Молодой дворянин тоже засматривался на высокую и статную охотницу, она хоть и была крупнее Аниты и Валиньи, но тоже была красива, какой-то дикой красотой. Когда мужчины уставали, рассказ продолжала Вивилиана, то, что пережила дочь обедневшего дворянина, ставшая ассишей,
