— Подожди. Тебе нельзя бегать.
Таисия открыла дверь и… увидела совсем не Костю! Перед ней стоял Кирилл. За спиной у матери стояла Катя — у нее на лице промелькнули разочарование и удивление.
— Кирилл Леонидович, вы не вовремя, — официально заявила Таисия.
Кирилл стоял с поникшей головой:
— Таисия, впусти меня. Нам надо поговорить.
— Нет, у нас с дочкой другие планы, — начала было Таисия.
Но Катя прервала ее:
— Мама, что ты держишь гостя на пороге? Здравствуйте, Кирилл Леонидович! Проходите, пожалуйста, в дом. Мы как раз собирались пить чай. Составите нам компанию?
— Но твоя мама не хочет меня впускать, — робко заметил он.
Катя повернулась к Таисии:
— Мама, ты что, с ума сошла? И Таисия сдалась.
— Я хочу рассказать вам, что у вашего отца есть огромный шанс выиграть тендер городской администрации, — сообщил за столом Кирилл.
Катя заинтересовалась:
— Какой тендер? Много денег?
— Много денег, много работы, много новых интересных направлений в деятельности его фирмы, — подтвердил Кирилл.
— Ух, здорово, — Катя обрадовалась.
— Да, мне кажется, Виктор этого заслуживает, — поддержала дочь Таисия.
Кирилл кивнул:
— Разумеется. Именно поэтому я и говорю об этом так смело. Хотя официального объявления итогов не было, фирма Виктора Буравина впереди всех. Твой папа превратится в местного олигарха, — улыбнулся он Кате.
— Да, это приятная новость. А окончательные результаты тендера зависят от… вас? — спросила она.
— От комиссии, Катенька, от всей комиссии, — возразил Кирилл, — где я председатель. В общем, я желаю ему всяческих успехов. Здоровья бы хватило ему весь проект освоить!
У Кати заблестели глаза, она положила большое пирожное на тарелку перед Кириллом и спросила:
— А как ваше драгоценное здоровье?
Кирилл, догадавшись о причине потепления тона у Кати, ответил:
— Спасибо, все в порядке. Хотя в мучном и сладком я себя стараюсь ограничивать, — он отодвинул от себя пирожное.
Таисия, с недовольным видом наблюдавшая за Катей, пододвинула тарелку с пирожным к себе.
— А здоровье вашей дражайшей супруги? Как она поживает? — не унималась Катя.
Кирилл, улыбаясь, смотрел на Таисию:
— Думаю, Руслана поживает прекрасно. Мы с ней в процессе развода.
— Как — в процессе развода? Какой ужас! — удивилась Катя.
— Наоборот. Мы осознали, что испили чашу супружества до дна.
Таисия недоверчиво хмыкнула.
— Недавно у нас состоялся с женой окончательный разговор, — продолжил Кирилл. — Конечно, разговор непростой. Нервы у нас обоих были накалены до предела. И в этот момент позвонила ты, Таисия. Я хотел закончить разговор с женой, а потом перезвонить Тебе. Получилось неловко…
— Как всегда! — не сдержалась Таисия. Удивленно глядя на мать, Катя подняла брови.
— Неправда, — сказал Кирилл, не отрывая взгляда от Таисии.
— Правда, — возразила та.
— О чем вы говорите? — не понимала Катя.
Кирилл и Таисия спохватились, что Катя становится свидетелем их личного разговора, и Таисия с упреком повернулась к Кириллу:
— Кирилл, а ты мог бы при Кате быть более сдержанным?
— Катя, я не могу быть сдержанным при тебе, потому что я люблю твою маму, — обратился к Кате Кирилл.
— Вы должны мне немедленно все объяснить! — потребовала она. — Что вас связывает, и почему я ничего не знаю о вашей связи!
— Да нет никакой связи, дочка! Объяснять нечего, потому что все, что ты слышала, — это сезонные фантазии Кирилла Леонидовича! — жестко заявила Таисия.
Кирилл изумленно повторил:
— Как ты сказала — сезонные?
— Не знаю, какие. В любом случае, это наваждение. Катя внимательно смотрела на Таисию:
— Мама, ты что-то темнишь!
— Согласен! — поддержал Катю Кирилл.
— Тогда вы объясните мне, Кирилл Леонидович, давно ли вы испытываете к моей маме… пылкие чувства?
— Давно. Дольше, чем ты живешь на свете, детка, — серьезно ответил он.
— Кирилл, как тебе не стыдно! — всплеснула руками Таисия.
— Ага, значит ты с ним на «ты»? — заметила Катя.
— Таисия, не будь ко мне столь суровой, — попросил Кирилл. — И не стесняйся дочери. Катя, ты ведь не станешь относиться к своей маме хуже после того, как узнала о наших чувствах, о том, что я люблю твою маму?
— Ну что вы, напротив! — у Кати блестели глаза от возбуждения. — Я считаю, что вы для мамы вполне подходящая партия!
Кирилл с видом победителя посмотрел на Таисию — мол, ты видишь, как все удачно складывается? Но та была раздражена:
— Кирилл, пожалуйста, прекрати этот цирк! И вообще, тебе уже пора. Пойдем, я— тебя провожу до двери.
В прихожей Таисия твердо сказала:
— Кирилл, ты совершенно напрасно пытаешься такими трюками завоевать мое расположение.
— Почему трюками? Я говорил и говорю совершенно искренне, — обиделся он.
Таисия покачала головой:
— Я понимаю. Сейчас ты говоришь совершенно искренне, потом так же искренне выведешь меня на роль любовницы. Я взрослый человек и прекрасно понимаю, где пылкость чувств, а где реальность. И понимаю, что на большее, чем роль любовницы, я претендовать не могу. Но это не моя роль. Лучше уж быть брошенной женой, чем подругой чужого мужа.
— Этого не будет, клянусь! — воскликнул Кирилл.
— Иди, Кирилл, домой. Уходи, пожалуйста.
— Ты что, мама, выгнала его? — прибежала на звук хлопнувшей двери Катя.
Таисия поправила ее:
— Не выгнала, а проводила. Поздно уже.
— Мама, мне кажется, ты не права. Такими мужчинами не разбрасываются.
— Не ты ли недавно меня уличала в излишнем внимании к персоне Кирилла? — напомнила мать.
— Тогда я не знала, что он разводится с женой! — воскликнула Катя.
Таисия мрачно заметила:
— Все они разводятся, когда начинают увиваться за другой!
— А мне кажется, из вас получилась бы неплохая пара и ты бы навсегда выбросила из головы мысль о том, что папа вернется Домой… — сверкнула глазами Катя.
Таисия прервала дочь:
— Катя! Ты используешь запрещенные приемы!
— Причем постоянно, мамочка! — улыбнулась Катя.
* * *
Смотритель заметно нервничал. Марукин, видя его состояние, принялся за старое:
— Ты погляди на часы, Михаил Макарыч! Сколько уже времени прошло! До сих пор веришь, что твой Костенька вернется?
— Не вернется — я успею тебя придушить. Так что сиди и молчи, — огрызнулся смотритель. — Если ты выведешь меня из терпения окончательно, то я на тебе отыграюсь — и за золото, и за Костю, и за все свои неудачи!
Послышался звук приближающихся шагов, смотритель и Марукин насторожились. Появился Костя. Смотритель просиял:
