он не открывает свои голубые, такие хитрые глаза.
— Спасибо, Марин, — изрекает он. — Мне этого не хватало.
Я понимаю, что для парней важен секс, но у Макса такое довольное лицо, что хочется его треснуть. Вот у кого-кого, а у Котова близость на первом месте, вон как сразу засиял и подобрел и нет того злого, недовольного взгляда, которым он прожигал меня, когда заявился в квартиру с претензиями. Как ветром сдуло.
— Рада была помочь, — шучу в ответ я, за что получаю шлепок по попе и обещание второго раунда.
Недолго полежав Котов уходит принимать душ, зовет и меня с собой, но я решаю отказаться. Схожу после него, потому что ко второму раунду, на который он активно намекает, я не готова.
Почти засыпаю, пока жду его, раз за разом прокручивая в голове то, что между нами произошло. Это было ожидаемо, но вот такой напор немного пугает и восхищает одновременно. Я чувствовала себя нужной и любимой. Я была его. И мне это очень понравилось.
С огромной ленью я иду купаться после того, как он заходит в комнату, кидая пару пошлых шуточек.
Когда я возвращаюсь, то ухмыляюсь представившейся мне картине: у меня дежавю, ведь подобная сцена произошла около часа назад. Котов с наглой моськой, в трусах, развалился на кровати, в одной руке он держит бутылку ещё не открытого вина, другую же разместил на торсе. Кивает мне, при этом всматриваясь в мое лицо.
— Я не буду пить. Да и тебе думаю хватит.
Усаживаюсь на край кровати, так, чтобы обнять свои ноги руками.
— Почему ты не будешь?
Потому что… Пора сказать?
А какой смысл оттягивать. Хотя после всего неприятного, мне так не хочется рушить нашу шаткую идиллию. Я хочу эту ночь для себя, но чувствую внутренний зуд, он мешает мне молчать.
Или же не говорить…
— Что такое? Ты скажешь мне в чем дело?
Я даже не заметила того, как парень переместился и оказался слишком близко, видимо настолько глубоко я задумалась.
— Я… — в горле пересыхает. Сглатываю вязкую слюну. — Эм. Я беременна.
Я даже не слышу своих слов, они звучат как гром среди ясного неба. Я не смотрю ему в глаза, потому что боюсь, что увижу в них страх или презрение. Или хуже того отторжение.
Отворачиваю голову в сторону, смотря куда угодно, но не на него, пытаюсь успокоиться и не заплакать. В следующее мгновение чувствую грубую руку на своей коленке и мне приходится к нему повернуться. Смотрю на его губы.
— Знаешь, я догадывался. Меня совсем недавно посещали эти мысли.
Я… Я… Догадывался? Как? Впрочем, неважно.
— Вот так в общем… — хриплю я, прикрывая глаза.
Когда я призналась ему, то осознала полностью, в какой ситуации нахожусь. Между нами теперь не будет как раньше, возможно он построит стену, или же это сделаю я сама. Я не привыкла верить в лучшее, что впрочем, иногда мешает мне развиваться.
Я в какой-то прострации, словно я здесь с ним и вроде меня нет. Его голос звучит отдалённо, я больше слышу шум в ушах и чувствую биение своего сердца. Но после замечаю, как Максим встаёт с кровати, идёт на выход…
Во мне начинает все бунтовать, я готова расплакаться и вскочить вслед за ним. Чувствую, как слеза течёт по щеке, пока он в спешке надевает джинсы и, не сказав ни слова, выходит из комнаты.
Я просто сижу и смотрю на дверь, когда внутри меня буквально разрывает.
Мне приходят мысли о том, что он просто уехал. Я даже в какой-то мере хочу этого. Ведь так проще винить его во всем, притвориться жертвой.
Однако меня это не устраивает. Я хочу быть с ним, сегодня я это окончательно поняла, хочу этого подонка рядом с собой. И сбежать ему я не позволю. Не позволю ему так поступить со мной. Именно поэтому я вскакиваю с кровати и бегу на выход, следом за ним, вниз по лестнице, пока не оказываюсь на пороге, тяжело дыша. Максим стоит, курит и смотрит вперёд, но как только замечает меня, то поворачивается вполоборота и хмурится.
— Зайди в дом, здесь холодно.
— Ладно, — выдыхаю обеспокоенно.
Не уехал. Вышел подумать, впрочем я его понимаю, сама долго приходила в себя от такой новости. Черт… Я и правда подумала, что он слился.
Возвращаюсь в комнату, в ожидании Максима, стараюсь не накручивать себя и вскоре он возвращается. И я немного расслаблюсь.
Не бросил. Вернулся. Он со мной.
— Ты думала я сбегу? — спрашивает он с жесткой интонацией.
Пожимаю плечами, ощущая как от него пахнет табаком, быстро набираюсь смелости и заглядываю ему в глаза. В них нет особых изменений. Проглядывается решимость и некая злость, которую я могу понять. Какие ему дети в его-то возрасте. Ему гулять и гулять, а тут я… с пузом. Но от этого уже не убежать, дело сделано, а на аборт я не пойду.
— Именно поэтому ты от меня бегала и отказывалась разговаривать?
Частично да. Хотя по большей части я ревновала его к другой. И у меня было на это полное право!
— Я так боялась твоей реакции и сейчас боюсь. И Вероника… — лепечу я, ловя каждую реакцию на его напряжённом лице. — В общем, мне нужно было подумать. Я испугалась, что ты оставишь меня одну.
Я боялась всего хаоса, который мне пришлось бы разгребать. Боялась потерять его навсегда.
— Куда я терпеть денусь. Ты же привязала меня к себе всем, чем только смогла, — фыркает он и протягивает ко мне свои большие руки. — Иди ко мне.
Мы обнимаемся, я чувствую себя в безопасности, с ним в такие моменты слишком хорошо. Тепло и уютно. Как дома.
Интересно, о чем он сейчас думает…
— Что ты чувствуешь? — решаю спросить.
— Не понимаю. Я не расстроен, это точно. Вот здесь ощущаю предвкушение, — не сильно бьет кулаком в грудь, — но ещё не осознал до конца, — отвечает хрипло. — Я правда
