горячая, он сегодня еле сдержался, а после обручения он не станет ждать ни одного дня, ни одной ночи.
Ему стало жарко.
Глава 28. Круг Асхара. Тэффи. Джерлал
В первый миг, когда прозвучало оскорбление, внутри меня взметнулось пламя. Казалось, ещё мгновение, и оно вырвется наружу. Это было страшнее, чем тогда в лесу, когда на нас напали чампы, потому что я совершенно им не управляла. Но едва объятия Роана разжались, огненный вихрь в Хранилище успокоился. Не сразу я поняла, что так подействовала на меня ярость Роана.
Обдумывать что и как происходит, было некогда. Роан быстро менялся, его лицо, шея, руки покрывались огненной чешуёй, из кончиков пальцев вырастали когти. Меня он задвинул за спину, но я успела заметить, как опасно блеснули его глаза, и начал вытягиваться зрачок. Внутри меня возникли два противоречивых чувства: восхищение красотой просыпающегося дракона и ужас от осознания, что ещё миг, и Роан оставит от Агриса кучку пепла. Откуда-то пришло понимание, что, если Роан сорвётся, это будет катастрофой.
И тогда я положила руку на его запястье, пытаясь удержать. Чешуя под моей ладошкой была тёплая, похожая дорогую шатзийскую ткань. Я потянулась к нему всем своим существом и почувствовала, как он берёт под контроль свою разбушевавшуюся стихию.
Откуда-то появились магистр и Кэртис. Что они объясняли Роану, я не очень хорошо слышала, потому что он повернулся ко мне. Лицо его всё ещё хранило человеческие черты, а вот взгляд был жёстким, и в голосе звучал плохо скрываемый гнев: «Тебе будет его жаль?»
Впервые я видела Роана таким… таким властным и таким далёким, чужим. Мне стало не по себе. Очень хотелось уйти немедленно.
И, как только я поняла, что жизни моего бывшего жениха ничего не грозит, я скрылась в шатре.
Все чувства сплелись в один клубок. Оскорбительная выходка Агриса вернула меня из сказочного мира в реальность и подсказала мне, как я выгляжу в глазах всех. То, что Роан ночевал в моей комнате, вполне могло перестать быть тайной и для тех, кто был на заставе. Лора мне столько раз говорила, что там, где есть слуги, секретов не бывает. А значит, в глазах большинства я именно походная, или как там Агрис сказал, обозная девка. И высокомерную холодность Роана именно этим и можно объяснить. Он добился своего, я таяла и плыла в его руках, полностью покорная. Хотя… Я задумалась, перешёл ли он ту последнюю грань? А какая разница? Я полностью подчинилась ему, позволяла ему делать с собой всё, а значит, душа моя уже в любом случае не невинна.
— Тэффи, подойди ко мне, — прервал мои горькие размышления голос магистра.
Она завела меня за перегородку, сказала строго:
— Приди в себя, девочка, твои мысли блуждают неизвестно где. Ты можешь навредить раненым. Гвардейцу, которого ты только что перевязывала, было очень больно.
— Но он не сказал, — растерялась я.
— А чего ты хотела от воина? Чтобы он проявил свою слабость перед красивой девушкой? Сжал зубы и терпел.
— Простите, госпожа Фрея, — меня пронзило чувство вины.
— Не расстраивайся, — голос магистра стал мягче. — Просто будь внимательнее. К тому же, я чувствую, что в твоей голове вертится какая-то ерунда.
— Почему ерунда?
— Потому что именно сейчас в твоей жизни всё складывается хорошо и правильно. А у тебя на лице написано страдание. Что из этого следует?
Я закусила губу, подумала, а затем неохотно ответила:
— Что я чего-то не понимаю.
— Верно, не спеши с выводами. Поговорим обо всём вечером. Сейчас некогда.
Магистр была права. Целительство требует полной сосредоточенности, иначе вместо того, чтобы прижечь сосуд, можно наградить пациента ожогом.
Слова магистра о том, что всё у меня в жизни складывается хорошо и правильно, меня не убедили. Что она может знать о моих переживаниях?
Первые минуты мысли продолжали крутиться назойливыми осами, но помогла работа со стихией. У одного из гвардейцев открылась рана на ноге, а опыта у меня всё ещё было мало. Для того, чтобы усилие было таким, как надо пришлось отбросить всё постороннее и полностью настроиться. Потом Марта попросила меня помочь с перевязкой. А потом пришли на перевязку воины с лёгкими ранами.
Отвлеклась я только один раз, когда до меня долетел обрывок разговора между лежачим больным и зашедшим его навестить товарищем.
— … так трудно его винить, если она и впрямь его невестой была…
Я вздохнула. Ну да, примерно, так это и выглядит. Если даже гвардейцы Роана оправдывают поведение Агриса, то что говорить об остальных. И никак не объяснишь всем, что уже давно он мне никакой не жених.
Неприятно, когда тебя все обсуждают.
Я склонилась над очередным воином, обработала рану на руке, и только начала перевязку, как он вздрогнул и попытался принять сидячее положение. У меня вырвался возмущённый возглас. Из-за резкого движения через первый слой ткани просочилась кровь.
— Лежите все, — раздался надо мной знакомый голос, запуская горячую волну мурашек вдоль позвоночника. Очень вовремя, конечно.
Раненый повиновался, и я смогла продолжить перевязку. Пальцы немного подрагивали, но я справилась.
Роан пошёл между постелями, расспрашивая лежащих о самочувствии, а я окинула помещение быстрым взглядом. Все раненые подтянулись. На меня к моему облегчению никто не смотрел, зато все с обожанием уставились на Роана.
Закончив, я поднялась, и пользуясь тем, что никто мной по-прежнему не интересуется, скрылась за занавесью. В небольшом закутке, где хранились перевязочные средства и целебные снадобья, я остановилась в нерешительности. Очень хотелось уйти в дом, но Фрея меня ещё не отпускала. К тому же, снаружи наверняка стемнело, а повторять вчерашнюю ночную прогулку в одиночестве желания не было. Как любила приговаривать Лора: «Только высокородные умудряются два раза наступать на одни и те же грабли». Я невольно улыбнулась, вспомнив, как в детстве я пристала к ней с вопросом, что такое грабли, и Лоре пришлось показывать мне, что это за инструмент и, что именно подразумевается в поговорке.
Шагов за спиной я не услышала, но почувствовала движение воздуха, принёсшее знакомый аромат незнакомой специи. И в следующий момент сильные руки заключили меня в объятия.
— Тэффи, — ухо обожгло прикосновение губ. — Я всё-таки тебя напугал. Ты вся дрожишь. Но пойми: мой дракон очень сильно рассердился. Если бы мы с тобой его не успокоили, наворотил бы дел.
— Мы? Ты шутишь? — от удивления я начала поворачиваться, и Роан, воспользовавшись этим, подхватил меня и усадил на краешек высокой деревянной тумбы.
Его лицо оказалось почти на одном уровне с моим, очень близко. Я чувствовала его
