Если у русских, польских или французских женщин все-таки появлялись на свет дети, то их тут же арестовывали и вместе с детьми направляли в концентрационный лагерь. Это было равнозначно смертному приговору для новорожденного. В «детских концлагерях» матери же, как правило, не надолго переживали своих детей.
До 1933 года «Национал-социалистический союз немецких врачей» был одной из самых малозначимых организаций НСДАП. Он был создан достаточно поздно, не имел никакой ясной цели и до прихода Гитлера к власти всего лишь пытался выполнять функции коричневого профсоюза медицинских работников. Но после 1933 года его численность стала быстро расти. В него вливались все профессиональные медицинские объединения. В 1934 году он был готов унифицировать всю немецкую медицину. В то время в «Национал-социалистическом союзе немецких врачей» состоял почти каждый второй медик.
Большинство врачей даже не думали сопротивляться требованиям, которые предъявлял новый режим. Они беспрекословно участвовали не только в стерилизации 400 тысяч людей, но и усыплении почти 5 тысяч детей. Во время осуществления акции эвтаназии Т4 они убили более 70 тысяч стариков, инвалидов, людей с умственными и психическими отклонениями. Медицина лишила жизни всех, кого нацистский режим считал «жизненно неважными», «наследственно больными» и «низкокачественными».
Национал-социалистические врачи были инструментом, при помощи которого национал-социалистическое государство «устраняло нежелательную жизнь» и всячески содействовало защите ценной «генетической субстанции». В первые годы существования Третьего рейха нацистские бонзы еще не располагали полнотой научных данных, которые бы позволили им провести грань между «селекцией» и «упразднением». Однако в концентрационных лагерях поле для экспериментов было фактически неограниченным, там врачи получили возможность для проведения своих человеконенавистнических экспериментов. Нигде доступ к человеческим «морским свинкам» не был столь открытым, нигде в распоряжении врачей-изуверов не находилось так много подопытных, как в концентрационных лагерях.
Никто из верхушки Третьего рейха не имел специализированного медицинского образования. К чему обращаться к химическим медикаментам, если не полностью еще изучены целебные силы природы? Наверняка таким вопросом задавался Генрих Гиммлер, который проявлял псевдонаучный интерес к изучению неведомых возможностей «новой немецкой медицины». Для этого в концлагере Дахау он создает плантацию лекарственных трав. Впрочем, у этого безобидного на первый взгляд начинания была и обратная сторона. В концентрационном лагере Равенсбрюк проводятся опыты по гомеопатической стерилизации еврейских и польских женщин. Доктор Адольф Покорный предложил Генриху Гиммлеру в октябре 1941 изучить воздействие одного североамериканского растения на человеческий аппарат размножения. Исследования, проводимые в рамках немецкой фармацевтической промышленности, в итоге показали, что сок растения Caladium seguinum (диффенбахия кровавая) лишает животных и птиц плодородия. Но, несмотря на неимоверные усилия, это растение не удалось развести в тепличных условиях. Попытки синтезировать его составляющие химическим путем также не увенчались успехом.
Гиммлер вновь задался вопросом: каким способом можно быстро и без особых затрат устранить из немецкого народного сообщества «нежелательный и низкокачественный материал»? В мае 1942 года Генрих Гиммлер обратил внимание на опыты Карла Клауберга, гинеколога из Кёнигсхютте. Он уже давно занимался проблемами плодородия у женщин. Сын кузнеца из Вупперсхофа, он в 1925 году защитил диссертацию о действии женских половых гормонов. После получения ученой степени Клауберг в течение семи лет вместе с химиками фирмы «Шерингер» исследовал в университетской клинике г. Киля возможности синтетических гормонов, которые были призваны исцелить женское бесплодие.
Когда к власти пришли нацисты, Клауберг стал заниматься предотвращением нежелательных беременностей. Он обещал рейхсфюреру СС разработать метод стерилизации, который не предполагал хирургической операции. Он утверждал, что «стерилизационная команда» из одного врача и 10 человек вспомогательного персонала сможет «обработать» за день не менее тысячи человек. Гиммлер пришел в восторг от подобной перспективы. В декабре 1942 года он направил Клауберга в концентрационный лагерь Биркенау, где тот должен был ставить свои опыты на женщинах-заключенных. Но в этом лагере Клауберг пробыл недолго. В апреле следующего года он направился в Освенцим, где блок № 10 был перестроен специально для проведения опытов по стерилизации. «Блок Клауберга», как называли заключенные это жуткое помещение, был оснащен четырьмя экспериментальными площадками, фотолабораторией и самым современным рентгеновским оборудованием. Но так как гинеколог был гражданским лицом, он только как бы арендовал у СС и помещения и женщин-заключенных. За оборудование, помещение и предоставленных ему заключенных он должен был платить одну имперскую марку в неделю. Как видим, жизнь заключенных в Освенциме почти ничего не стоила. Клауберг, наблюдая за женской репродуктивной системой, опробовал на 700 женщинах воздействие сульфата бария и смеси формалина с новокаином. Отдельные женщины получали от трех до пяти инъекций в живот. Введенный состав должен был сделать яичники нежизнеспособными, а яйцеклетки спаять между собой, вследствие чего женщина на всю жизнь оставалась бы бесплодной. При помощи рентгена он наблюдал за результатами своих опытов. Но они оказались неутешительными. Почти у всех стерилизованных женщин поднималась температура и начиналось воспаление брюшины. Метод Клауберга оказался «неэффективным». Не стоило забывать, что Гиммлер не хотел терять рабочую силу. Стерилизация не должна была приводить к массовой потере рабов, трудившихся в концентрационных лагерях, которые превратились в сеть специальных предприятий, приносивших рейхсфюреру весьма неплохой доход.
Летом 1942 года программу стерилизации с Гиммлером обсуждал Виктор Брак, сотрудник канцелярии фюрера. Он настоял на том, чтобы при помощи рентгеновской радиации стерилизовать два-три миллиона европейских евреев. В письме Гиммлеру от 23 июня 1942 года Виктор Брак напоминал, что стерилизация, как она обычно проходила у страдавших наследственными болезнями, была неприемлема, так как была очень длительной и дорогостоящей. Он еще раз рекомендовал рейхсфюреру СС сосредоточить свое внимание на рентгеновской кастрации, которая была относительно дешевой, и через нее в кратчайшее время могли проходить тысячи человек.
