— Водитель его только…
— В номере вещи какие-нибудь личные были? На кровати там, на кресле. Рубашка какая-нибудь, журналы, может…
— Нет… Я не помню… Но вроде нет.
— Звонить в отель бесполезно, — вздохнув, говорит Руслан. — Они информацию о том, проживает у них тот или иной человек, не предоставят. Она конфиденциальна и выдаётся только по запросу руководства или силовиков. Ладно.
Он пару раз нажимает на экран пальцем и прикладывает смартфон к уху. Некоторое время ждёт.
— Ну, как я и сказал. Не берёт трубку. Ясно всё, — смотрит мне в глаза. — Он знает, где ты живёшь?
— Кто?
— Саша.
Мотаю головой:
— Нет!
— А где работаешь, знает?
— Нет, не думаю. С чего бы? Я ему не говорила…
— Номер телефона, адреса в соцсетях?
— Нет… — растерянно отвечаю я.
— Ясно. Ну, тогда можешь быть спокойна. Ничего он тебе не сделает. А я с ним попозже пообщаюсь. Он тебя точно не бил?
— Точно… Толкнул только.
— Ты ударилась?
— Нет, — сглатываю. — Испугалась только… Очень.
— Понятно.
Пару секунд молчим.
— Я правильно понимаю, Саша позвонил мне, потому что ты ему сказала, что между нами отношения какие-то личные, и он решил перепроверить?
— Да… — краснею, смотрю под ноги, нервно кусаю губу. — Я ему сказала, что…
— Что?
— Что я… твоя невеста.
Руслан усмехается и тихо смеётся. Насмешливо смеётся.
Мне стыдно даже смотреть на него сейчас.
— Хороша невеста, — говорит он. — По ресторанам с другими мужиками ходит, но если какая проблема, то звонит мне. Нормас, чё. Нужна работа — Руслан предоставил. Заболела мама, нужны деньги на операцию — Руслан поможет. Мужик отбил у другого — звони Руслану, приедет, разберётся. При этом Руслану — хер на палке. Пока не женат. Ни звонков, ни смс. Нахер не сдался. Пока всё окей.
— Это не так… — чуть не плача, шепчу я.
— Да так, так. Ладно, Наташа. Проблема решена?
— Какая?
— С Сашей. С Ваней я, думаю, ты и сама всё уладишь.
— Решена…
— Ну тогда всё. Пока.
Он разворачивается и уходит. Садится в "Audi" и уезжает.
Стою рядом с рестораном и смотрю машине вслед. По щекам текут слёзы.
Глава 22
Весна вступила в свои права, заявила о себе. Пение утренних птиц и шустрые, сверкающие солнцем ручейки, провожали меня на работу. На улице становилось всё теплее, а на душе у меня был дикий холод. Словно зима решила остаться исключительно во мне.
Пришло время апрельской выплаты долга и я кое-как наскребла на неё, продав последние украшения. Мне было тяжело продавать подарки Руслана, тяжело прежде всего именно морально, но другого выхода я не видела. Брать кредиты под проценты, влезать в новые долги — это просто бред.
Руслан не писал мне и не звонил. И я уже смирилась с мыслью, что перестала ему быть хоть сколько-нибудь нужна. Сама я тоже его не тревожила. Теперь не из гордости и не из-за обид. А просто понимала, что я для него что-то вроде геморроя, который всё никак не лечится, если напоминает о себе. И не хотела больше ни его тревог, ни своих.
Но наступил май и мне снова нужно было заплатить по счетам. Отдать часть той части долга, которую Руслан мне не простил. Денег на неё не хватаило даже близко.
Когда вы снимаете квартиру за тридцать тысяч рублей, оплачиваете коммуналку, при это вы кормите не только себя, но ещё и младшую сестру и вышедшую, наконец, на пенсию маму, то речь о том, чтобы отдавать с зарплаты в шестьдесят пять тысяч рублей сорок две ежемесячно — просто не идёт.
Поэтому, когда я, получив зарплату за месяц, перевожу деньги владелице квартиры, которую мы снимаем, у меня остаётся только на еду, проезд, лекарства и бытовую химию. И сорок две тысячи брать мне совершенно неоткуда. При этом я не могу пожаловаться на низкую зарплату. Для Москвы она вполне неплохая. Было бы своё жильё и не было бы долгов, у меня было бы около шестидесяти тысяч каждый месяц, я бы даже могла откладывать тысяч двадцать каждый месяц. А без иждивенцев — так и все сорок. Если конечно, не увлекаться шоппингом и редко обновлять гардероб.
Но в той ситуации, в которой я оказалась, у меня еле-еле оставалось тысяча-две рублей на кино или кафе. И при этом мне нужно выплатить Руслан один миллион из трёх.
Конечно, я искала работу с более высокой зарплатой. Но поиски мои успехом не увенчались, хоть и были достаточно продолжительными. На "сладкие" места брали, преимущественно своих, также требовались сотрудники с большим опытом работы, которым в моём случае и не пахло, или просто предлагались зарплаты того же уровня при примерно той же нагрузке. Смысла менять шило на мыло не было. Так же, как и брать кредит для того, чтобы отдать долг.
И вот я перевожу деньги владелице квартиры, иду в парк, в котором тёплый солнечный май чувствуется очень хорошо, сажусь на лавочку и думаю, о том, что же мне теперь-то делать.
И в результате своих довольно долгих размышлений, я не нахожу ничего лучшего, чем просто позвонить Руслану и объяснить ему ситуацию. Рассказать всё, как есть.
Не знаю, на что я рассчитываю. На жалость, на понимание, на какие-то отсрочки, но факт остаётся фактом — я ему звоню. Писать сообщение слишком уж долго, да и не знаю я, ответит ли он вообще. Он и трубку-то может не взять. После той встречи я ведь не писала и не звонила ему. Хоть и хотела. Но я куда больше ждала того, что он сам мне напишет или позвонит. Мало ли… соскучится…
Сердце тихо замирает в груди, когда я слушаю долгие гудки. Я уже думаю, что он специально не отвечает мне, как вдруг он берёт трубку.
— Алло, — тон деловой и очень сухой.
Даже жёсткий, я бы сказала.
— Привет… — мягко выдыхаю я. — Это я.
— Узнал, — холодно отвечает он. — Ты у меня определилась. Чё ты хочешь?
Сама его манера общаться со мной теперь нисколько не напоминает того Руслана, которого я когда-то знала. Понятно почему, но всё равно ранит…
— Руслан, — откашлявшись, начинаю нервно тараторить я, — я не смогу перечислисть тебе в мае часть долга. Потому что…
Он жёстко прерывает меня, не даёт договорить:
— Меня это не интересует. Сорок две тысячи каждый месяц. Иначе — в суд.
— Но может быть можно немножко отсрочи…
— Нет, нельзя, — снова жёстко перебивает он. — Это всё или у тебя ещё что-то? У меня работы полно.
Честно, меня охватывает паника. Я просто много думала об этом всём, в частности об этом разговоре. Сколько раз планировала беседу, придумывала фразы, а он… даже слушать меня не хочет…
— Руслан…
— Что?
— У меня нет столько денег.
— И что? Я тебе два ляма списал. Лям отдашь — вопрос закроем. Не отдашь — значит, будем разбираться иначе.
— Слушай, ну даже в банке предоставляют отсрочку, если клиент…
— Значит, бери деньги в банке. Какие вопросы-то ко мне?
— Да это не вопросы…
— Наташ.
— Что? — робко спрашиваю я.
— Ты заебала. Вот честно. ЗА-Е-БА-ЛА. Ты найди себе себе Аленя, блядь, который будет тебя спасать, при том, что ты ему ни хера не должна. Будешь слать его нахер, а как чё приспичит — разводить его на бабло. Шляйся по кабакам, делай, чё хочешь, лечи кого хочешь. А деньги, которые ты мне обещала вернуть, будь любезна — верни. Всё. О чём тут говорить, Наташ? Нет денег — ищи.
— Да мне негде искать…. Руслан…
— И что, это моя новая проблема? А ты не с проблемой пробовала мне звонить? Хоть ради разнообразия? Я тут две недели подыхал, в больнице лежал. Думал, всё каюк. Ты в курсе? Я-то долгое время был в курсе того, как ты живёшь. Я даже во дворе твоём спал в машине, когда меня пиздец, как накрывало — всё тосковал по тебе.
— А почему ты не говорил? — ошарашенно выдыхаю я.
— А зачем? — горько усмехается он. — Чтобы тебе ещё лям простить? Или чтобы ещё раз спасти? Ты настолько неблагодарный человек, что я себя придушу скорее, чем в очередной раз буду тебе помогать. Я бросил важную встречу, поехал, блядь, к какому-то ресторану, испугался за тебя. А тебя оказывается, в натуре, один мужик у другого отбил. И трахать в гостиницу повёз. Уверен, что я ещё и виноват в твоих глазах! Ведь я тебе сказал с Сашей потанцевать, верно? Я, наверное, имел в виду, что надо с ним потрахаться, да? Дал ему цу такие — изнасилуй её как-нибудь. Так, да?
