Читаем без скачивания Кельтская мифология - Коллектив авторов

Вообще сохранилось немало преданий о Луге. Оэнгусе и прочих древних богах Эрина. Но все же рядом с Гобан Сааром высится фигура еще одного бога, пользующегося необычайной популярностью и обладающего поистине безграничной властью, — фигура великого Мананнана. Мананнан, почитание которого было распространен необычайно широко, славился как бог-защитник, всегда готовый прийти на помощь людям, почему-либо отказывавшимся поклоняться ему. Вплоть до появления св. Колумбы Мананнан считался особым покровителем ирландцев в чужих краях, защищая их от всяческих бед и напастей и помогал благополучно возвратиться домой. Крестьянам он посылал благоприятную погоду и помогал вырастить богатый урожай. Пока усталые земледельцы спали, его подданные-феи рыхлили и удобряли землю. Но однажды этому благоденствию раз и навсегда настал конец. Как-то раз святая Колумба, разбив золотой потир, отдала его слуге, чтобы тот отнес его в починку. На пути тому встретился незнакомец, спросивший слугу, куда он направляется. Слуга рассказал ему, как было дело, и показал потир.

Тогда незнакомец слегка дохнул на нее, и разбитые осколки тотчас срослись. После этого он подал потир слуге, попросил передать его хозяйке и на прощание сказал, что Мананнан, сын Лира (а это оказался он), починивший потир, хотел бы спросить у св. Колумбы, может ли и он рассчитывать когда-нибудь попасть в рай небесный. "Увы — отвечала неумолимая святая [62] , — нет и не может быть прощения человеку, совершающему подобные деяния!" Слуга вернулся и передал Мананнану ответ святой, и тот, услышав его слова, разразился горестными рыданиями. «Горе мне, бедному Мананнану Мак Лиру! Долгие годы я помогал всем людям Ирландии, но больше я не буду этого делать до тех пор, пока они не станут слабыми и податливыми, как вода. Пойду я лучше в седые волны на Хайландс, в Шотландию!» С этими словами он исчез.

Однако он до сих пор не забыт на своем собственном острове Мэн, местные предания которого гласят, что именно там обитал знаменитый бог. Мананнан считался его королем, с помощью магических чар охранявшим остров or вторжения иноземцев. Он, например, мог в любой момент вызвать непроглядный туман, скрывающий остров, мог с помощью тех же заклинаний сделать так, что один воин казался врагам целой сотней, а стружки, брошенные на воду, — грозным боевым кораблем. Неудивительно, что ему удавалось охранять свое королевство от всех набегов до тех пор, пока не окончилось действие его чар. Он, как и все прочие старые гэльские боги, утратил свое могущество после прибытия в Ирландию св. Патрика. После этого сакральный статус Мананнана резко снизится, и он стал заурядным великаном, любящим для забавы перепрыгивать из своего замка Пил Касл прямо в Контрари Хед или швырять огромные каменные глыбы, на которых до сих пор oстались отметины его могучих рук. По преданию, он не брал от своих поклонников и почитателей никаких подношений, кроме пучков зеленых веток, которые те каждый раз накануне дня летнего солнцестояния и приносили ему на два горных пика, один из которых в старину носил название Уоррефилд [63] . а в наши дни — Саут Бэррул [64] . Другой же, именовавшийся Мэн, сегодня пока не поддается идентификации. Могила же великана, достигающая в длину почти тридцати ярдов, находится поблизости от замка Пил Касл. Пожалуй, самая любопытная легенда, связанная с именем великана, сообщает о том, что у него было целых три ноги, благодаря которым он передвигался с невероятной скоростью. Как он это делал, нетрудно себе представить, если взглянуть на остров с отрогов гор, представляющих собой как бы три громадные конечности великана, расходящиеся из одной точки, словно спицы в колесе.

Ирландское предание гласит, что Мананнан, покинув Ирландию, перебрался в Шотландию, а вакантный трон короля богов или фей, к великому неудовольствию тех, кто знал и помнил самого Мананнана, занял один из мужей клана Мак Мойнканта. По всей вероятности, это неудовольствие и послужило причиной свержения Мак Мойнканты, ибо в конце концов королем всех фей и гномов Ирландии стал тот самый Фионнбар, которому еще Дагда выделил сидх Меадха после свержения клана Туатха Де Данаан войском сынов Мил Эспэйна и который с тех пор стал играть весьма заметную роль в историях о подвигах фианов. Авторитет этого старинного предания в Ирландии настолько велик, что холм Меадха, именуемый в наши дни Кнокма, и ныне считается обителью самого Фионнбара и его жены, королевы Оонаг. О Фионнбаре сложено множество легенд и преданий, в том числе, конечно же, и одно из любимых кельтских преданий о похищении невесты и ее вызволении из рук феи после долгой осады и даже подкопа под сидх , в котором она томилась в подземной темнице. Фионнбар, как и Мидхир из Бри Лейт, похитил смертную женщину, Этэйн, которая к тому же была не супругой Верховного короля, а всего лишь женой одного ирландского лорда. Тем временем Эохаид Эйремх, услышав неведомый голос, поведавший ему, куда тот должен отправиться, чтобы отыскать свою похищенную невесту, собрал всех своих слуг и работников и приступил к разрушению холма Кнокма. К концу каждого дня осаждающим удавалось почти полностью разрушить его, но за ночь феи и карлики Фионнбара вновь и вновь восстанавливали курган. Так продолжалось целых три дня, после чего лорд догадался, что работы по раскопке надо освятить, посыпав отвалы земли освященной солью. Разумеется, это средство подействовало как нельзя лучше. Фионнбару пришлось выдать украденную невесту, находившуюся в беспамятстве с того дня, как он вверг ее в темницу. Глубокие траншеи, уходящие в глубь холма и, кстати сказать, сохранившиеся до наших дней, должны убедить всех сомневающихся в достоверности этой истории. Однако справедливости ради надо признать, что Фионнбар далеко не всегда предстает в столь неприглядной роли. Так, он, по преданию, проявлял особо трогательную заботу о семействе Кирванов из замка Касл Хакет, расположенного на северном склоне холма. Благодаря его покровительству кладовые замка никогда не пустовали, а вкус старинных вин нисколько не портился от времени. Присматривал он и за конюшнями замка, и именно благодаря отличной выучке коней, которых по ночам дрессировали феи и эльфы Фионнбара, скакуны Джона Кирвана так часто побеждали на скачках в Курраге. То, что такие истории отражают реальные факты, — а это, без сомнения, имеет место в данном случае, — свидетельствует о том, в сколь поздние времена могли бытовать и даже обогащаться новыми деталями памятники древней мифологии.