- закончила я. - Бросьте, вы ведь сами понимаете, что версия о котенке не выдерживает никакой критики! И могу поручиться, этот ваш потерпевший уже судим за кражи с проникновением. Кстати, накануне его видела глазастая соседка и наверняка сможет опознать. Видимо, в прошлый раз его спугнули, и он решил попытать счастья снова.
Взгляд следователя вильнул, выдавая, что я попала в точку.
- Ну и что? - упрямо заявил Дагуларс. - Пусть даже так. Вред, причиненный жизни и здоровью, не соразмерен вреду, причиненному имуществу.
Тут полицейский, увы и ах, был совершенно прав. Вопреки тому, что показывают в кино, граждане не вправе стрелять в грабителя. Если, конечно, тот первым не схватится за ружье.
С точки зрения закона, даже при самообороне нельзя пользоваться оружием опаснее того, чем угрожают вам. Проще говоря, если у бандита нож, а у вас пистолет, и вы этого бандита застрелите, то пойдете под суд за убийство. Совершенное при смягчающих вину обстоятельствах, но все же.
- Прекрасно, - согласилась я с улыбкой и предвкушающе потерла руки. - Давненько у меня не было громких дел. Пожалуй, стоит о себе напомнить, как думаете?
Думал следователь исключительно нецензурно.
- Подумаешь, громкое дело, - выдавил он наконец. - Всего-то причинение телесных повреждений средней тяжести.
- Станет громким, - пообещала я. - Когда я начну обжаловать каждый ваш чих. С привлечением прессы, разумеется. А уж они такой скандал раздуют - пальчики оближешь. Думаю, до следственного комитета дойдет...
- Зачем?! - взвыл несчастный следователь. - Почему бы ему просто не признать вину? Подумаешь, заплатит небольшой штраф. Капитаны дальнего плавания - граждане не бедные.
- Адвокатская тайна. - Я не собиралась посвящать его в семейные перипетии капитана. - Послушайте, ну что вы упрямитесь? Из-за дела о проклятии господина Котова не пострадали ни ваша репутация, ни статистика раскрываемости. Давайте сейчас сделаем так же. Сами же понимаете, что по-человечески капитан ни в чем не виноват.
Пару мгновений следователь сверлил меня злым взглядом.
- Ладно, - сдался он наконец. - Что вы предлагаете?
- Ваш, кхм, потерпевший окажется мастером по квартирным сигнализациям... В некотором роде так оно и есть, согласитесь? Так вот, мастеру оставили ключи, чтобы он установил сигнализацию, пока хозяев нет дома. Он так и сделал, да вот беда - увидел на карнизе котенка.
Следователь булькнул горлом.
- Котенка?
- Ну да, - согласилась я преспокойно. - Он ведь уже давал пояснения. Странно будет, если котенок вдруг куда-то испарится, правда? Так вот, котенок мяукал на карнизе, мастер полез его снимать... Что-то замкнуло и... сигнализация сработала!
Я развела руками. Надо же было придумать мало-мальски внятное объяснение, откуда взялась сирена!
Следователь подпер щеку кулаком.
- Издеваетесь, да?
Мне оставалось лишь плечами пожать.
- Почему? У меня и договор есть. - Не зря же его быстренько сочиняла в консультации! - Осталась только подпись, кхм, мастера. Думаю, вы сможете его уговорить.
Следователь растер лицо руками и спросил безнадежно:
- Думаете, поверят?
- Думаю, - ответила я ему в тон, - что обжаловать это никто не будет. Для вас это главное, ведь так?
А для нас - чтобы «хильдочка» поверила.
Версия, в которую должна поверить женщина, не обязательно должна быть технически, юридически и даже физически правдоподобной.
Главное - правильная подача!
Собери воедино несчастного котенка, сигнализацию («Дорогая, соседи видели, как кто-то вылезал из нашего окна. Вор, конечно. Я решил защитить мою рыбоньку...»), добавь парочку комплиментов...
И женщина останется в полной уверенности, что мужчина переживал о сохранности главного своего сокровища. Еще и польщенной себя сочтет!
***
Телефон зазвонил, когда я вышла из женской консультации.
- Алло? - буркнула я, даже не взглянув на номер.
- Анна, добрый день.
Я присела на перила и прикрыла глаза. В них как будто песка насыпали.
- Добрый.
- Я звоню сказать, что суд вынес приговор, - сообщил он после паузы. - По тому самому делу. Они получили от семи до двенадцати.
- Прекрасно. - Боюсь, моему голосу недоставало энтузиазма, хотя столь редкая в нашем мире справедливость его заслуживала. - Это все? Боюсь, я занята.
- Где ты сейчас? Можно к тебе приехать? Вообще-то я думал отпраздновать...
- Я возле женской консультации, - призналась я. - И мне, честно говоря, сейчас не до празднования.
- Ты беременна?..
К его чести, Виноградов не спросил: «От кого?»
Ясно ведь, что сам он никак не мог быть отцом.
- Наоборот, - сказала я со вздохом. - Мне сказали, что я не смогу иметь детей.
Он молчал добрую минуту.
- Это точно? Ты обращалась к другим врачам? Может, это излечимо?
- А если нет? - ответила я вопросом на вал его вопросов. - Вдруг я действительно не смогу родить?
- Тогда мы не сможем пожениться, - вздохнул он и закончил почти виновато: - Без детей - это не семья.
Я вовсе не собиралась за него замуж. Но во рту вдруг стало горько...
***
Мы с Артемом договаривались поужинать вместе, и я не стала переносить встречу. Он заслуживал разговора с глазу на глаз.
Я поехала прямиком домой.
- Ань? - встревожился домовой, увидев мое помертвевшее лицо, и засуетился. - Что принести? Может, тебе прилечь? Ань, ну что с тобой?
- Все нормально, - сказала я чужим голосом. - Дай что-нибудь выпить, а?
Домовой быстро закивал и притащил рябину на коньяке.
Я залпом опрокинула рюмку и поморщилась. Наверное, теперь она навсегда окажется связана для меня с плохими новостями. Ночь, когда я узнала об измене Шемитта. И вот теперь...
Артем пришел подозрительно рано. Еще даже не стемнело, а ведь в конце ноября сумерки наступают рано.
Присел на корточки у дивана, на котором я бездумно валялась, и погладил меня по щеке.
- Ань, что случилось?
- Тебе Нат позвонил, да?
Он кивнул и повторил настойчиво:
- Что случилось? Пожалуйста, скажи мне.
И я сказала, не глядя на него:
- Я не смогу иметь детей.
- Ты же не хотела детей? - кажется, он и впрямь удивился.
Одно дело, когда замуж и детей ты не хочешь. А другое - когда не можешь.
- Прямо сейчас - нет. - Я дернула плечом. - Но когда-нибудь... А теперь у меня этого не будет... Ты теперь меня бросишь, да?
Так жалобно вышло, что самой противно.
Артем взял меня за плечи - и хорошенько встряхнул.
- Ань, ну что за ерунда! - сказал он сердито. - Посмотри на меня. Что ты ещё выдумала?
