Ехали больше получаса, потом машина свернула на боковую дорогу. Еще пять километров, и впереди показалась конечная цель нашего путешествия. Закрытое предприятие. Фабрика или завод. Бетонная стена, колючая проволока сверху, шлагбаум. Будка с охранником.
Словен остановил «тойоту», вылез. К нему подошли трое охранников с автоматами, висящими на груди. Вокруг, в здании, на территории комплекса были люди. Они сновали туда-сюда, поднимались, спускались на лифтах, разговаривали по телефону.
Ледяной озноб приближающегося озарения колол кожу на затылке. Не обращая внимания на Иована, я выбрался из машины, медленно направился к посту охраны. Мир вокруг начал сереть. Кажется, меня пытались остановить, но Словен сказал что-то сторожам, и меня оставили в покое. Яркие, немного смазанные картинки вспыхивали перед глазами, а чужие эмоции взрывались в теле.
– Здесь. Убито двое. Люди. Сначала один, потом другой.
Иован шел рядом. Я слышал его сосредоточенное сопение за спиной.
– Кто их убил? Чувствуешь?! Кто?!
– Застрелены. Пули в грудь. В голову. Стрелял человек. Женщина.
Ворота открыли. Четырехэтажное бетонное здание. Двери распахнуты. В вестибюле еще четыре смерти. Я почувствовал их сразу. Одновременно. Боль прошила все тело. Схватился за стойку, пережидая еще одно видение.
– Люди. С автоматами.
Слишком глубоко я сканирую. Человеческая боль, страх, отчаяние оглушают. Дальше по коридору еще одно убийство. И еще.
А потом вдруг в одном из вестибюлей. Звериная ярость, торжество, наслаждение от «охоты», сладкий вкус крови…
– Он был здесь… убил пятерых, здесь упал шестой, там трое. А потом…
Удивление, паника, страх. Грейганн хотел бежать, но все же бросился на новых врагов. Он ненавидел их и боялся. Ненависть оказалась сильнее.
– Что?! – свирепо спросил Иован – Говори!
– Он мертв. Сначала ударили заклинанием разложения, потом перерубили шею. Голову забрали с собой.
Все тела уничтожены.
– Кто?!
– Тхорнисх… Миклош. Йохан.
Иован зарычал, низкие звуки, клокочущие в его горле, заставили меня очнуться. Окружающий мир снова приобрел краски, запахи и звуки. Прошлое ушло.
– Где он лежал? – Голос Светлова звучал на удивление спокойно.
– Здесь. – Я указал место на полу.
Он подошел, молча постоял над несуществующим телом, спросил, не глядя на меня:
– Зачем забрали голову?
– Трофей.
Медленно грейганн повернулся ко мне. Казалось, он балансирует на грани трансформации в волка. Глаза светились желтым.
– Ты поможешь отомстить?
– Даже не думай! – Ледяной голос Фелиции пронзительно звучал в моей многострадальной голове. – Не смей, слышишь?! Месть тхорнисхам – внутренние дела клана Грейганн. Даханавар не имеет к ним никакого отношения. Не должен иметь!
После того как Словен привез меня домой, я завалился на диван, намереваясь отдохнуть, но не сдержался и рассказал о происшествии Фелиции. Естественно, она знала о нападении на лабораторию, но мое сообщение о подробностях произвело на нее впечатление.
Леди ехала на машине. Вернее, ее везли в роскошном, просторном «кадиллаке». До меня доносились посторонние голоса, музыка, шум уличного движения. Можно было поднапрячься и выяснить, куда именно она направляется, но не хотелось утруждаться.
– Замечательно, что Светлов доверяет нам… тебе. Но ты ни в коем случае не должен поддерживать его безумные планы о мести.
– Знаю, но…
– Дарэл, у нас достаточно проблем без тхорнисхов. Что ты ответил?
– Не сказал ни «да», ни «нет». Обещал подумать. Я не мог ему отказать сразу. Иован был слишком… расстроен.
– Что за глупая сентиментальность! Мы все не любим тхорнисхов, но…
Я резко сел на диване, едва не уронив подушку на горящую свечу, стоящую в высоком подсвечнике, но успел подхватить в паре сантиметров от огня.
– Он их не «не любит», он их ненавидит. Есть разница. Они убили одного из его семьи. А Йохан отрубил голову и!..
– Эти подробности меня не интересуют. Я предупредила, Дарэл, не смей помогать Светлову. Иначе тебе придется столкнуться с моим… неудовольствием.
Отлично! Великолепно! Я отключился первым и запустил в стену только что спасенной подушкой. Я и не собирался помогать Иовану! Но можно было не разговаривать со мной таким тоном!
Всю обратную дорогу до Гринхолла Светлов думал о мести. Мечтал приструнить зарвавшихся тхорнисхов, заставить Миклоша ощутить ту же боль, что испытывал сейчас сам. Мне не хотелось огорчать его предположением, что на свете не существует ничего, способного причинить «ночному рыцарю» страдание.
– Если согласишься помочь, можешь всегда рассчитывать на мою помощь. Лично ты.
Что я мог ему ответить?..
Миклош – один из старейших киндрэт на земле. Его сила… весьма внушительна. Он умен, коварен, абсолютно беспринципен. Безумие действовать против него в открытую. Нужен план. Очень хитрый и тонкий. Идеальный. Одна из тех интриг, что мастерски плетут леди Даханавар.
Я не хотел ввязываться в межклановую политику. Мне не было дела до чувств Иована. Но в голове сами собой начали мелькать разрозненные детали, предположения, ассоциации. Ничего серьезного. Я всего лишь развлекался, играя в занимательную, логическую игру, придумывая, как можно навредить Миклошу.
ГЛАВА 11
ЗОЛОТАЯ ЛЕДИ
Немного искренности – вещь опасная,
Но абсолютная искренность просто фатальна
Оскар Уайльд. Критик как художник
10 ноября 2004
Фелиция стояла у окна и смотрела на снег, который медленно засыпал город.
Еще один город. Сколько их сменилось за прошедшие тысячелетия… Прага была предпоследней, но ее они уничтожили. Выжгли живую душу, оставили только пустую мертвую оболочку. Мормоликая принимала часть вины за это на себя. Она всегда трезво оценивала свои поступки, честно признавала ошибки и победы.
Снег падал жирными, тяжелыми хлопьями, засыпая дорога, деревья, дома. Убивал запахи, глушил звуки, превращал мир в безмолвную, холодную пустыню. Усиливал печаль.
Она так и не смогла забыть тот город. Один из первых. Великий, прекрасный, каменный, стоящий на границе двух земель Мохенджо[21]. Его башни, каналы, душные ночи и свирепые ветры. Людей с горячей кровью, пылающими темными глазами и смуглой кожей.
Они почитали ее, как богиню.
Джунгли подступали к стенам города. Упорно взбирались вверх по камням, запускали корни под кладку. В их полумраке ревели дикие животные, приторно пахли белые восковые цветы и гниющие листья, устилающие землю…
Фелиция закрывала глаза и видела.
Ночь освещена сотнями, тысячами факелов. Их отсветы мечутся по камням стен и мостовой, по крупам жеребцов, по стволам стройных пальм. В воздухе носится запах благовоний, горящей смолы, магнолий и душных джунглей. Душистые лепестки роз дождем падают под ноги лошадей, тянущих великолепную квадригу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
