дома?
— Господа… — Вяземский поднял с брусчатки свою шляпу. — Прошу прощения за задержку, но мой долг как мужчины и дворянина…
В этот момент трое бродяг поднялись с поребрика. Обнялись тесной кучей и, шатаясь, направились в сторону Сенной площади, громко рассуждая о коварстве пойла, имеющего обыкновение заканчиваться в самый неподходящий момент. Парочка на мосту уже больше не обнималась. Девушка куталась в плащ, который подозрительно топорщился спереди, будто она прятала под ним что–то продолговатое. Волынин бросил окурок в канал и неспешно вернулся за руль.
— Бежим! — взвизгнула Анастасия.
Глава 27. Кое–что о правилах поведения в непредвиденных ситуациях
Обнявшаяся троица бродяг распалась. Со звоном разбились об мостовую отброшенные бутылки. От пьяной разудалой неуклюжести не осталось и следа. Один бродяга бросился наперерез Анастасии и Вяземскому, отрезая им путь к мостику.
Впрочем, мостик и так был перекрыт — в руках у «влюбленного» внезапно появилась короткая дубинка, а из–под полы плаща девушки высунулся раструб странного оружия. Я бы может даже и внимания не обратил, но по бронзовой поверхности выпирающего из–под плаща конуса заплясали бледно–зеленые магические искры.
Анастасия резко изменила направление и побежала в противоположную от меня сторону, к стоящему с открытой будкой фургону. Оружие в руках девушки на мосту ослепительно засияло и выплюнуло в сторону князя клубок светящихся нитей. В полете этот ком развернулся в что–то похожее на паутину.
Анастасия толкнула князя, они не удержали равновесие и кубарем покатились по набережной. Но этот неуклюжий маневр неожиданно возымел успех — зеленая паутина пролетела мимо и рассыпалась на медленно гаснущие искры.
Тем временем бродяги поскидывали свое тряпье, оставшись в черных облегающих нарядах. Один из них повернул лицо в мою сторону. Глаза сверкнули фосфоресцирующим блеском. Что за ерунда? Это вообще кто такие?
Анастасия вскочила и попыталась поднять князя, но тот уже вроде перестал выглядеть растерянным и вспомнил, что он все–таки дворянин. Облокотившись на левую руку, он быстрым жестом вызвал над правой знак «ферт», выкрикнул несколько слов, и под ноги преследователям метнулась клубящаяся волна «кавказского прилива». Не самый лучший выбор заклинания, но на какое–то время оно преследователей задержит.
Густо–серый туман окутал ноги троих бывших бродяг, теперь каждый шаг давался им с трудом, как будто они шли по вязкому болоту. Вяземский вскочил, и они с Анастасией припустили вдоль набережной.
— За ними, идиоты! — из фургона выскочил взбешенный Волынин, размахнулся и что–то швырнул в спину убегающему князю. Тот дернулся, споткнулся и чуть не упал. Анастасия резво подставила плечо, так что шаг они почти не замедлили.
Буммм! От низкого раскатистого звука у меня заложило уши и потемнело в глазах. Это что еще такое? Откуда?
Очень медленно, будто кто–то остановил время, мостик через канал вспучился, девушку с почти набравшим новый заряд оружием отшвырнуло к стене заброшенного дома. Ее мнимого возлюбленного, скрыло дымом, щепками и гранитной крошкой. Он оказался в самом эпицентре.
Ударом об мостовую меня и почти оглушило, и привело в сознание одновременно. Все произошло так быстро, что я даже не успел понять, что упал. Ощущение было такое, будто набережная вздыбилась и со всего маху ударила меня по спине, а в лицо швырнули горсть раскаленного песка.
Уши наполнились звенящей ватой. Я быстро вскочил на ноги, но меня качнуло. Чтобы не упасть, пришлось схватиться за стену.
Кто–то взорвал мост?
Но кто?
Почему?
Надолго задуматься у меня не получилось. Последний из бывших бродяг, не бросившийся преследовать Вяземского с Анастасией, вдруг повернул взгляд своих светящихся глаз в мою сторону. Почему–то его взрывом не швырнуло на землю…
Одним скачком он преодолел Конный переулок, перемахнул ограждение и нырнул в воду.
Еще мгновение, и его темная фигура уже взмывает над кованной решеткой ограждения с моей стороны.
— Вы кто еще такой? Что вам от меня нужно?! — сквозь вату в ушах услышал я голос Волынина.
Бродяга со светящимися глазами двинулся на меня.
Я попытался сделать шаг в сторону, но оглушенное тело слушалось плохо. В этот момент кто–то налетел на меня сбоку и сшиб с ног. Я второй раз грохнулся об мостовую, поворачиваясь в сторону нового действующего лица. Бахнуло два выстрела, фигура бывшего бродяги дернулась и стала заваливаться на бок. Чьи–то руки дернули меня за плечи и поставили на ноги.
— Ходу, ходу! — сквозь вату в ушах услышал я смутно знакомый голос. — Это его надолго не остановит!
Не особенно рассуждая, я начал как–то переставлять ноги в сторону от Конного переулка, вдоль канала. А мой спаситель, которого я пока не опознал, подталкивал меня в спину, иногда поддерживая, чтобы я не упал.
Шагов через десять онемение отпустило, я оглянулся назад. Аптекаря нигде не было видно. Как и Волынина. Вяземский, Анастасия и двое бывших бродяг тоже скрылись из вида. На перекрестке, засыпанном обломками бывшего моста, лежало чье–то неподвижное тело.
— Давай быстрее, пацан, а то этот упырь скоро придет в себя! — прикрикнул мой неожиданный спаситель, и в этот момент я его опознал. Бенкендорф. Только сегодня у него не было щегольских завитых усиков.
— Что вы здесь де… — начал я, но прикусил язык после чувствительного тычка в спину, вынуждающего меня свернуть на широкую Гороховую.
Здесь было гораздо более многолюдно, чем на узкой набережной канала. Но шумным подвыпившим прохожим особого дела до нас не было, даже единственный жандарм сделал вид, что ничего необычного не происходит.
Вообще–то, здесь должно было слышно грохот от взрыва, почему туда все еще не спешат охранники городского порядка?
— Туда! — скомандовал Бенкендорф, явно намереваясь перейти на другую сторону улицы.
— Нет! — я вывернулся из его цепких рук и понесся в сторону набережной Мойки. Надеюсь, те двое бродяг не догнали Вяземского с Анастасией. Если этих тварей даже два выстрела в упор надолго не останавливают, то что же с ними вообще можно сделать? Бенкендорф назвал его упырем, но это скорее было ругательство, чем определение видовой принадлежности. Упыри не двигаются с такой бешеной скоростью, кроме того, если бы это и правда был упырь, то канад пересечь он бы точно не смог. Воды эти наполовину мертвяки боятся примерно так же, как и огня. Хотя видимого вреда она им не наносит… Я тряхнул головой, отгоняя сухие строчки из учебника по разновидностям нечисти и припустил быстрее.
Они сбежали в противоположную сторону, значит перейдут канал по горбатому мостику, а потом… Их путь получался много длиннее моего, значит я должен успеть чуть раньше. Хотя с этим взрывом я не был уверен, что меня не вырубало…
— Куда ты бежишь? — Бенкендорф поравнялся со мной, ухватил за рукав и снова попытался утащить в другую сторону. — Давай
