Читаем без скачивания Большой провал, Раскрытые секреты британской разведки MI-6 - Ричард Томлинсон

- Извиняемся за задержку, была проблема с вертолетом эскорта, объяснил один из них. Я подумал, что он пошутил, но позднее узнал, что вертолет эскорта - нормальное сопровождение для всех преступников категории А при их перевозках. Меня вывели в серый осенний день к ожидающему тюремному фургону HO, а не Группы-4.

- Залезай, - приказал тюремщик, подтолкнув меня на ступенях в одну из маленьких ячеек, где с трудом можно было сесть. Когда убедились, что я надежно устроен, мою кисть освободили и дверь быстро закрыли на засов. Через несколько минут мотор фургона заработал, и мы поехали. Хотя крошечное окошко было затемнено и бронировано, я заметил, что мы по южной кольцевой дороге повернули на восток, но постепенно я потерял ориентировку, поскольку мы ехали по незнакомым мне местам восточного Лондона.

ГЛАВА 13.

ТЮРЬМА СТРОГОГО РЕЖИМА.

Среда, 5 ноября 1997 г.

Белмарш, тюрьма НМР.

Пожалуйте в Белмарш, тюрьму Ее Величества, - объявил мой сопровождающий, открывая кабину и надевая наручники на левую кисть. - Тебе понравится здесь... а может быть, и нет, - хмыкнул он, вытащил меня из фургона на мрачный тюремный двор и провел через усиленно охраняемые ворота в приемную. Процедура приема здесь проводилась более тщательно, чем в Брикстоне, а раздевания, обыски и рентген применяли на каждом этапе. Еще часть моих вещей посчитали не положенными, включая белую рубашку и черные брюки.

- Они слишком похожи на форму офицера, - резким тоном пояснил мне страж. Мой ежедневник с картой лондонского метро тоже попал под запрет, так как он может пригодиться, если ты убежишь. В отличие от Брикстона, где добродушная болтовня оживляла обстановку, в Белмарше процесс досмотра проводился в угрожающей тишине. Вся процедура, казалось, заняла несколько часов, после чего мне приказали подписать протокол и препроводили с моими оставшимися пожитками вниз по лабиринту через блеклый и холодный коридор в камеру 19, отсек 1, блок 4.

Тюрьма Белмарш - одна из пяти тюрем в Великобритании, оборудованная для содержания особо опасных преступников категории А, она начала функционировать в 1991 году и рассчитана приблизительно на 900 заключенных. Большинство из них подследственные, ожидающие суда, который проводится в особо охраняемом помещении, связанном тоннелем с тюрьмой. Если их признают виновными, то направляют в одну из тюрем для осужденных на длительный срок такие, как Дэрхем, Паркхерст, на острове Уайт или в Лонг-Саттон в Средней Англии.

Белмарш является также местной тюрьмой для юго-восточного района Лондона, поэтому в ней содержатся и осужденные на короткие сроки за незначительные преступления. Из-за сурового режима и особой системы охраны заключают в Белмарш также тех, кто совершает нарушения в более комфортабельных тюрьмах. Тюрьма построена на осушенном болоте, которое из-за обилия крыс и москитов не считалось подходящим местом для нормального жилищного строительства. Четыре тюремных корпуса расположены по углам большого квадрата, а вдоль его сторон находятся другие службы, необходимые для функционирования тюрьмы: приемное отделение, комнаты для свиданий, часовня, спортивный зал, больница, кухня и мастерские. Каждый корпус - это надежно укрепленная самостоятельная единица. Охранная аппаратура, известная как "пузырь", контролирует лишь вход, состоящий из двух тяжелых дверей с электронным управлением, никогда не открывающихся одновременно. Каждая дверь снабжена видео-интеркоммуникацией, и офицер управления в "пузыре" может отключить ее, если он узнает входящего чиновника. Внутри корпуса три коридора ведут через двери с видеокамерами из маленького центрального атриума в горячий блок, где раздают обеды. Имеются также выходы с проходом через металлический детектор и электронные двери с видео, чтобы охранять помещения для визитов адвокатов и родственников к заключенным категории А, и выход во двор.

Я ничего этого не знал. Я бросил сумку в угол камеры 19 после двух часов дня, сел на запятнанный матрац и осмотрел мое новое жилище. Оно было мрачным и грязным, хотя немного больше, чем в Брикстоне. В тяжелой металлической двери на уровне глаз было маленькое окно из толстого пластика. Оно прикрывалось скользящей крышкой, которая открывалась лишь снаружи. Небольшое зарешеченное окно выходило во двор для прогулок, по которому бесцельно бродили несколько заключенных. Двор обнесен забором высотой 20 футов, а над ним - шатер из кабелей против вертолетов. Железная кровать привинчена к полу, а над ней прикреплен к стене шкафчик. Напротив стояли привинченные железный стол и скамья. В углу помещался грязный унитаз со сломанной крышкой. В отличие от Брикстона туалет здесь был расположен так, чтобы вас не было видно, когда тюремщик внезапно открывал глазок в двери, однако имелось еще и боковое окошко, дающее обзор углов, чтобы у заключенного не было укрытия. Между туалетом и дверью находился фаянсовый умывальник, который, казалось, не мыли уже несколько месяцев, а над ним висели исцарапанное небьющееся пластиковое зеркало и звонок, для вызова охраны в случае чрезвычайной ситуации. Окрашенные в желтый цвет мрачные стены были испачканы плевками, маслом, раздавленными комарами, высохшими соплями, каплями зубной пасты, которую предыдущие обитатели использовали для приклеивания объявлений. "Метадон высасывает из тебя жизнь" - было нацарапано чьей-то нетвердой рукой на стене, над кроватью. Другое, более жизнерадостное послание напоминало обитателям: "Не забывай, что каким бы долгим ни был срок, ты в конце концов выйдешь". Под шкафчиком незамысловатая молитва на испанском.

Высоко на всех четырех стенах виднелись образчики крестов и арабские слова, размещенные там каким-то мусульманином в качестве пособия для молитв. Над унитазом большими детскими буквами был нацарапан лозунг на турецком языке. Мне не хотелось распаковываться в такой грязи. Лежа на голом матраце, я прислушивался к приглушенным звукам тюремной жизни. Обитатели перекликались друг с другом, иногда посмеиваясь, иногда8 ругаясь. Было слышно, что где-то внизу играли в пульку, доносились возгласы на иностранном языке. Из соседней камеры раздавался скрежещущий звук - кто-то, как манья8к, скреб пластиковой ложкой по кружке, затем послышалось довольное насвистывание мелодии из "Монти Питона": "Всегда смотри на светлую сторону жизни". Каждые полчаса дверное окошко открывалось, и пара глаз в течение нескольких секунд обшаривала мою камеру, затем крышка снова захлопывалась. Около 6 часов вечера звон тяжелых ключей возвестил, что камеры отпираются. Выглянув, я увидел, что другие заключенные торопятся занять очередь в столовую на первом этаже. Схватив свою пластиковую кружку и приборы, я поспешил к ним присоединиться. Когда я вернулся, меня снова заперли, и я в тишине и одиночестве собирался есть то, что мне положили на большую тарелку. Еда была не такой уж плохой, как я опасался. Тушеное мясо с картошкой, овощи и рис, свежий пудинг с кремом, большая стопка намазанного маслом хлеба, кружка кипятка, чтобы сделать чай или кофе, яблоко и маленький пакет с корнфлексом и молоко для завтрака на следующее утро. На короткое время нас отпирали, чтобы собрать грязную посуду, а через несколько часов отпирали снова, так как в большой емкости привозили для питья кипяток. Это был вечер Гая Фокса, и я лежал на кровати, потягивая из кружки какао и прислушиваясь к звукам фейерверков, доносящихся из расположенных неподалеку домов.

- Эй ты, сосед, передай это дальше, - раздался хриплый голос. Я присел, размышляя, относятся ли эти слова ко мне. - Эй ты, новичок из соседней камеры, хватай это и передай дальше.

Шуршание в углу напротив унитаза привлекло мое внимание. Тонкий, тщательно свернутый обрывок газеты выглядывал из узкой щели между трубой и бетонной стеной, отделяющей мое жилище от жилища соседа. Я втянул пакетик к себе в камеру.

- Обязательно передай его дальше, - нетерпеливо потребовал бестелесный, голос. Любопытство взяло надо мной верх, и я развернул газету - там был твердый кристаллический порошок. Я снова его завернул, подошел к противоположному углу, где находилось такое же отверстие, и протолкнул через него пакетик. Кто-то жадно схватил его. Через 10 минут, когда наркотик подействовал, к трескотне и грохоту от ближайших фейерверков добавилось хриплое пение моего соседа под музыку группы "Оазис", которая звучала по радио.

На следующее утро, как только отперли наши камеры, у моей двери появилась личность с коротко остриженными волосами.

- Слышь, новенький, когда я тебе сую что-нибудь, ты шевелись, ладно?

- Извините, я недавно здесь, я не знал. Он уставился на меня подозрительно, услышав мою грамотную речь.

- Ты за что здесь? - спросил он, и тогда я объяснил ситуацию. - На днях я слышал о тебе по радио, - воскликнул он, и на его суровом, мрачном лице появилось выражение восхищения. - Ты не против, если я зайду к тебе поболтать? - Он сел на мою кровать и, назвавшись Полом Добсоном, объяснил, что его держат в тюрьме якобы за убийство главаря конкурирующей на почве нелегального алкогольного бизнеса в Дувре группы. Выяснилось, что он учился в школе малолетних нарушителей в Деерболте, всего в миле от "Барнард-Касл". Он уже отбыл до этого несколько лет в тюрьме в Дэрхеме, поэтому шесть месяцев пребывания здесь под следствием было для него пустяком.