Даниль окинул взглядом дорогу.
— Кто додумался милицию задействовать? — нехорошо усмехнулся он. — Что-то мне подсказывает, что хозяин тебя, Варька, за ушком не почешет.
— Что? — прошептала блондинка; лицо ее исказилось и показалось в этот миг совершенно человеческим.
— Ты же кошка, — уверенно опознал Даниль, и она вздрогнула, как он удара, отшатнулась, беспомощно глянула на равнодушного Координатора.
— Даниил Игоре…
— Кошка Лаунхоффера, — продолжал тот глубокомысленно. — Доберман. Ястреб. Что вы тут делаете, блохастые?
— Ее Варвара Эдуардовна зовут, — хихикнул Жень.
— Ух ты, — удивился Даниль. — Что, киса, настоящее отчество взять не посмела? Это правильно.
— Уважаемый Даниил Игоревич, — ровно проговорил Координатор. — Ответы на ваши вопросы следует искать не у нас. Прошу вас, отступитесь. Мы должны закончить…
— С ответами я как-нибудь разберусь. — Ветер бил Данилю в затылок, и он все откидывал и откидывал с лица длинные волосы. — А ваша тест-миссия уже закончена, зверятки. Идите к хозяину.
— Я сожалею, — едва слышно сказал призрак. — Я сожалею, Даниил Игоревич, но…
Боги разом отступили на шаг. В глазах у Ксе стало черно, бело и снова черно; все звуки пропали, рухнув в бездонную немоту, и на миг исчезло контактерское восприятие, весь его спектр — шаману показалось, что он лишился осязания. Невольно Ксе поднял руку к лицу — загородиться от вспышки, хотя она не имела отношения к физическому зрению. Выплеск энергии был настолько сильным, что Матьземля вскрикнула от страха и боли, страшно разволновалась и стала о чем-то просить Ксе; она, как обычно, сама толком не понимала, чего хочет, и шаман стал пытаться успокоить свою стихию, лишь вполглаза следя за происходящим в пяти шагах от себя.
Много позже, от Женя, он узнал, что ошибся: Даниль и не думал играть перед адским зверинцем собственной силой. Кармахирург всего лишь перекрыл капилляры богини, энергетические потоки, в радиусе двухсот километров. Тонкая энергия немедленно образовала тромбы, а те взорвались.
…Великий Пес поднялся и опустил голову на грудь; руки его плетями свесились вдоль тела. Киноидному божеству явно непривычен был человеческий облик, уместных жестов Пес не знал, но вид его, тем не менее, был красноречив.
— Я понял, — по-прежнему ровно и тихо произнес Координатор. — Сожалею, что вы не последовали моей рекомендации. Теперь вам придется иметь дело с моим братом. Учтите, он не отступит так легко.
— Ладно, ладно, — ухмылялся Даниль, не вынимая рук из карманов. — Разберемся. Забирай свое хозяйство, дружок, не мне ж с ним возиться.
И напутственно помахал рукой.
— Йопттвою!.. — возопил Менгра, когда прямо под его ладонью исчез капот милицейской машины, на который жрец успел опереться; стфари чуть не упал, но из равновесия его выбило только это. Слишком многое все они успели повидать за сегодняшний день, и не осталось уже того, что казалось бы невероятным, поэтому больше всего возможностям адского зверинца удивился Даниль: Координатор, уходя через совмещение точек, прихватил с собой весь сопровождавший его отряд. Сергиевский проанализировал шлейфы аур, и ему пришла презанятная мысль, которую он немедля подумал вслух:
— А царь-то — ненастоящий!..
«Что?» — вскинулся Ксе, но спросить не успел: аспирант, встряхнув головой, болезненно зажмурился и уперся руками в колени.
— В смысле, ОМОН, — напряженно продолжил Даниль, глядя в землю. — Ну ни хрена себе тварь!.. там же только трое живых было, остальные… Это ж он все, все из свободных частиц слепил… сам, для себя, марионеток… Координатор… ну ни хрена же себе… Ящер — гений!..
Шаман почти завороженно слушал монолог Сергиевского; ему слегка неуютно стало от того, что блистательный аспирант вдруг скрючился и понес чушь, но даже в чуши этой чудился теперь высший смысл. На последней сентенции, о гениальности некоего ящера, глаза Даниля загорелись искренним восторгом, и он, наконец, распрямился.
— Й-ястреб, — пробормотал он со смешком, прищурившись на дорогу, туда, где только что стоял черный, массивный как танк внедорожник. — Дятел ты, а не ястреб… Птичка-то без мозгов… Он так и не понял, в какой я весовой категории… Со мной разбираться придет биг босс… и сожрет меня вместе с ботинками.
Тут Даниль помрачнел и нахмурился.
— А может, и не придет, — заключил он. — Напустит на меня какого-нибудь… адского суслика…
И Ксе, наконец, увидел, что его трясет. Руки Даниля вздрагивали, пальцы судорожно впивались в ладони, кажется, он и на ногах-то стоял нетвердо. Мнилось, что человек, способный развернуть Великого Пса, должен ни перед чем не знать страха, но, похоже, Сергиевский просто не успел испугаться вовремя, а теперь понял, что сделал, и сам был от того в шоке. «И ничем он на Лью не похож, — подумалось Ксе. — Лья — умный, он в такие игры не играет…» Шаман слабо усмехнулся, чувствуя, как в нем зарождается симпатия к бестолковому аспиранту.
— Суслик, сука, личность!.. — в некотором ужасе вспоминал Даниль. Ксе понял, что говорить сам с собой и цитировать фольклор Сергиевский способен еще долго, и решился его прервать.
— Даниль, — окликнул он.
— Суслик… да… ф-фух… чего? — обернулся, наконец, тот.
— Даниль, — как мог серьезно спросил Ксе, хотя вид аспиранта против воли его смешил: отфыркивающийся Даниль выглядел точь-в-точь как Винни-Пух, рухнувший с Дуба. — Что это было?
— А с другой стороны, что он мне сделает?.. — не удержался тот от последней мысли вслух и уже нормальным голосом ответил: — Это адские креатуры моего научника. И не надо на меня так смотреть. Я сам чуть в штаны не напустил.
«Оно и видно», — явственно отразилось на лице Менгра-Ргета, а потом жрец переглянулся с Ансой, и лица их осветились улыбками.
— И что? — жадно спросил Жень, по-собачьи наклонив голову к плечу. — Это те системы, про которые ты говорил? Ты их прогнал? Ты сильнее, да? Они сильнее Неботца, там сам Пес был, а ты сильнее их?
— Если слон на кита налезет, кто кого поборет? — фыркнул Даниль, и Ксе подумал, что кладезь цитат в его голове определенно глубок и преизобилен. — Я же говорю — это креатуры моего научника. А я его аспирант. Вот и думай.
— Это Ящера, что ли? — проницательно уточнил Менгра.
— Эрика Юрьевича Лаунхоффера, — с налетом усталости сказал Сергиевский, и лицо его приняло обычное, лениво-спокойное выражение. — Ящер — это кличка…
Ветер стих, и успокоился шум в кронах; замерли серебристые травы, клонясь к белопесчаной окантовке дороги. Менгра прошел к своей машине, зажег фары: электрический свет теплой желтизной испятнал темный асфальт. Донеслось убаюкивающее гудение проводов, зыбкое и далекое. Последние отблески заката истаяли, скрылись за горизонтом, и наступила ночь — холодная звездная ночь середины осени.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
