Вадим не заметил, как провалился в сон, но спал, как всегда, недолго. Пробудившись, обнаружил себя сплетённым с Кирой в столь замысловатый узел, что даже определить, где чьи конечности, было непросто – разве по виду. Хоть в этом он наловчился устраиваться: уже и забыл, когда спал один, без симпатичной малышки под боком. («No more lonely nights!») И кто только не перебывал тут!.. А началось всё с Алисы.
– Сколько времени? – спросила Кира, не открывая глаз.
– Одиннадцать часов сорок семь минут, – ответил Вадим и, вспомнив Юльку, добавил: – «Дырк»!
– Нормально даванули!
Сладостно гардейка потёрлась о него, будто пыталась вживиться под кожу, затем всё-таки подняла веко.
– Странно, что ты не во мне, – заметила она. – И во сне не теряешь контроля?
– Кому-то ведь надо?
– А зачем?
– Чтоб не захватили враги.
– Так то враги!..
Со вниманием девушка оглядела комнату, как будто раньше ей было не до этого.
– Боже, какой бардак! – сказала она. – Ужас!.. Что ты устроил?
– Мне так нравится, – ответил Вадим. – Может, ты забыла: я тут живу.
Кажется, Кире требовался повод, чтоб побыстрей сбежать к родимому шефу, – вот Вадим и подкинул зацепку. После чего она не задержалась, хотя прощалась с нежностями, почти чрезмерными, – словно с «дорогим покойником». И при такой жизни это не лишнее.
Весь день Вадим слонялся по Крепости, а временами исчезал из поля зрения бдящих Псов, заглядывая, куда «посторонним В.», – точно дневной призрак. В отличие от нежити, немалая часть его Силы сохранялась при свете. Он вполне мог творить сейчас зло, хотя бы в отношении злодеев, – если б посмел. Всей его дерзости хватило лишь, чтобы угнать у Псов триколёс, запертый в гараже, – иначе бы он увидел куда меньше. Потому, наверно, Вадиму и оставили Силу, что он ею не злоупотреблял. К тому ж самые пакостные из Врагов наверняка недоступны в дневное время, а скорее, и вовсе убрались до заката из города – если не с планеты. А потому Игра продолжится ночью, на равных… точнее, уже с перекосом в иную сторону.
Конечно, Вадим проведал знакомых – кого успел. Увы, здесь окончательно всё разладилось. Хотя Юлька с Духом и отодвинули тот жуткий мир, на обитателях Крепости это не сказалось. Разве что слегка притормозило их сползание в пропасть.
Лабуправ Толян совсем обрюзг – трясущиеся дряблые щёки, неряшливый вид, мятая одежда, тусклый взгляд. С кресла он вставал теперь лишь при крайней надобности либо чтобы доплюхать до транспорта, развозившего управителей по общагам. Там наверняка плёлся прямо к тивишнику, вываливал рядом вечернюю пайку и сидел так, смачно жуя, прихлёбывая медовуху, пяля бессмысленные глаза на экран, пока не завершалась Студийная программа. Затем перебирался в неубранную постель, бухаясь едва не в одежде, и беспробудно дрых до утренней побудки, выдаваемой тем же тивишником. Подъедал, что уцелело с вечера, спускался к выходу, где его забирал транспорт. И всё прокручивалось сызнова.
Наверняка большинство прежних сотрудников Вадима существовало в том же режиме, быстро наверстав своё отставание от прочего стада. И стоило ли на них тратиться?
Наведался Вадим и в Народный Штаб, решив приглядеться к нему детальней. Несмотря на рабочее время, бурлило здесь, словно перед восстанием. Как в общагах вокруг назначенных домовых тотчас смыкались охотники из жильцов, формируя проверочные комиссии (а ну, не дай бог, кто позволит себе лишнее?), так и тут собрались самые активные из обиженных. Причём публика изумляла разнообразием. Воинствующие атеисты прекрасно уживались с фанатами новой веры, а расплодившиеся в последнее время наследники дворянской славы, претендующие на прежние льготы, мирно соседствовали с коммунарами, призывавшими равняться на худших. Самыми многочисленными оказались «дружинники порядка», но хватало и старожилов, от умеренных до самых оголтелых, составляющих списки новосёлов, чтобы рассчитаться с ними в надлежащее время.
Конечно, вся эта накипь всплыла неспроста. Нарастающий ночной террор таки нагнал на людей страху. Не удовлетворяясь строгостью Крепостных законов, напуганная толпа желала оградить себя от кошмаров ещё большей жестокостью, переплюнув в этом убийц, а «лучшие» её представители (то есть наиболее деятельные) с охотой претворяли эти настроения в жизнь. Ради утверждения порядка они готовы были стать и судьями, и палачами, а неизбежные ошибки их не пугали. Как в подвалах доминиканцев, тут возрождали средневековые пытки, – чтобы дорога в иной мир не показалась злодеям лёгкой. Умудрённые в таких делах предки умели затягивать агонию на недели – есть чему поучиться. Не оказалось бы такое лекарство опасней болезни!..
И всё же хоть кто-то из крепостных был увлечён делом, а не устремлялся со службы сразу домой, чтоб побыстрей приникнуть к тивишному экрану. А может, их увлекли – тем самым Порядком, столь милым сердцам бездарей. Почему нет?
«Тесен мир! – качал головою Вадим, узнавая прежних приятелей. – И Дина здесь, и Никита… даже Арон. Союз державников и старожилов, разбавленный коммунарами. Ну, теперь всех расставят по ранжиру, с учётом былых заслуг и древности рода, грехов и провинностей!.. И будем сидеть по разным баракам, задаваясь перед одними и завидуя другим».
Дина даже сделалась одной из заправил – местная «железная леди»… точнее, чугунная баба. Зато мрачный билдер Арон вполне созрел как боевик – такие здесь тоже в цене. А бедным Никитой и тут помыкали – слишком простодушен. Он-то до сих пор всё принимал за чистую монету!..
«Хоть Тима вытащил, – сказал Вадим себе в утешение. – Тоже ведь слабое звено!.. А вот Георг для них слишком массивен. Этим потоком увлекаются легковесы. Мусор, да?»
Насытясь «народной инициативой» до отвращения, до тупой боли в висках, Вадим заторопился прочь из Штаба, затем и из Крепости, направившись в порт. Как и прежде, на его триколёс не обращали внимания – разве крепостные цепенели, завидя рядом машину Псов. А вот крутари могли среагировать на неё иначе.
Высунувшись из люка, Вадим миновал заставу, где его почтительно приветствовали росичи, и покатил по брусчатке в сторону центра, с любопытством поглядывая по сторонам. За последнюю пару недель здесь заметно прибавилось лавчонок, мастерских, кафе, причём большинство гнездилось в подвалах и подъездах, прежде беспризорных. Теперь эти пустоты были нарасхват.
После недолгого отката росичи полностью восстановили своё влияние в этом районе, благо их преимущество в воздухе стало неоспоримым. Сюда был настрого закрыт вход любой шушере, побирушкам-маргиналам, даже Псам, а все нарушения пресекались железной рукой. Несколько «воронов» постоянно курсировали вдоль границ либо восседали на крышах господствующих зданий, приглядывая за окраинами. Для страховки на вокзале дежурили два «шмеля», чтобы при надобности за секунды оказаться в нужном месте. А вызвать их мог любой частник, опекаемый росичами. Систему оповещения тоже модернизировали, дополнив обнаруженными в Гнезде рациями – из самых новых.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
