Читаем без скачивания Конан и Морская Ведьма - Сэм Феллан

— Я полагаю, ты напомнила Конану, что императора надо взять живым, — подсказал ей Альремас. — Конечно, не положено критиковать старших по званию, но мне кажется, что киммериец не слишком-то старается сохранить Марилу жизнь. Вспоминая поведение его людей во время битвы, остается только удивляться, что Нетистен Марил не погиб в этой мясорубке.

Единственный глаз Эфрель вспыхнул, зло глядя на бывшего фаворита.

— Этого не должно случиться, — прошипела она. — Его должны привести ко мне живым! Любой ценой!

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы твои желания были исполнены, — пообещал Альремас.

— И Мкори, — выдохнула Эфрель. — Мкори тоже должна быть доставлена ко мне целой и невредимой! Ты понял?

— Я понял, моя королева, — заверил ее вельможа. — И я постараюсь сделать так, чтобы Конан не забыл о твоем приказе.

Он поставил на стол свой бокал и встал на колени перед ее диваном.

— Эфрель, позволь мне командовать флотом, который ты собираешься направить на Товнос. Конан уже сделал свое дело. Теперь он стал опасен. Ты думаешь, что это ты используешь его, а мне кажется, что это он использует тебя.

— Достаточно, — огрызнулась Эфрель. — Я пользуюсь мужчинами, пока они мне нужны, и без сожаления выбрасываю их на помойку, но делаю это, только когда захочу. Твое дело следить, чтобы мои желания выполнялись. И не дай бог, чтобы твоя зависть к Конану отвлекла тебя от этого дела! А сейчас ступай. Я хочу побыть одна.

Альремас встал с колен, четко отсалютовал и удалился. Однако в глубине его глаз тлела ненависть.

Эфрель допила свое вино и почувствовала, что гнев несколько утих. Полулежа на диване, она рассматривала картину на стене. Сверху на нее смотрела Эфрель из другой жизни.

Королева расстегнула пуговицу, и длинная меховая мантилья соскользнула с обнаженной плоти и легла на полу мягкими складками. Безупречной формы руки неестественно выделялись на фоне безобразных шрамов и изуродованной плоти. Эфрель зачарованно смотрела на женщину изумительной красоты, изображенную на картине, и гладила свое изувеченное тело. Неужели эти искалеченные обрубки, когда-то были упругими бедрами цвета слоновой кости, а изорванные груди нарумяненными холмиками с картины. А эти торчащие ребра и сплошные шрамы в прошлой жизни служили ей стройной белой талией? Разве это лицо… На единственном живом глазу выступили слезы.

— Скоро, — вдруг очень тихо замурлыкала Эфрель, — очень скоро свершиться моя месть!

Прошла почти седьмица после победы над императорской армадой. Конан не отрываясь, смотрел на горизонт, где постепенно вырисовывалась береговая линия Аграпура. В этот день он командовал флотом, состоящим из семидесяти пяти кораблей всех мастей, которые были битком набиты наемниками. Им предстояло штурмом взять Аграпур, нанести последний удар по врагу, засевшему в своем логовище. Конан прикинул, что силы Марила истощены и император не сможет противостоять мощной атаке пеллинитов. Конечно, не так-то просто будет преодолеть городские укрепления, но в этом генерал полностью полагался на скилредей.

Как бы ни была велика печаль союзников по поводу потери одного из своих незаменимых военных кораблей, Эфрель, тем не менее, удалось заручиться их поддержкой в штурме города. Однако колдунья предупредила Конана, что энергия, на которой работают жуткое оружие и двигатели лодок, на исходе, а скилредям неоткуда пополнить ее запас. Поэтому они стараются использовать свои военные корабли как можно реже. Не чаще чем раз в столетие. Эфрель убедила союзников потратить немного оставшейся энергии, но скилреди настояли на том, что они применят уничтожающие лучи, только когда в этом возникнет острая необходимость.

Как Конан и ожидал, он не встретил какого- либо сопротивления на пути к Аграпуру. Благоразумный Марил, учитывая численность оставшегося у него войска, не стал впустую тратить силы и давать бой противнику в открытом море. Вместо этого император собрал все свои резервы и попытался организовать защиту столицы. Он понимал, что должен отстоять город любой ценой. Итак, путь оказался свободен, и повстанческий флот занял удобную позицию у входа в гавань Аграпура.

Гавань была слишком широкой, чтобы ее блокировать. Конан увидел в подзорную трубу, что на самых стратегически важных местах затоплены старые корабли, а со дна торчат длинные шесты, чтобы преградить путь входящим вражеским судам. Если скилреди не смогут уничтожить эти преграды, то повстанческому флоту придется очень осторожно подходить к берегу, подставив себя под огонь туранцев.

Но это был только внешний периметр защитных сооружений гавани. Уцелевшие в прошлой битве военные корабли, заново вооруженные, приготовились отражать атаку нападающих в самом порту. Конан заметил десяток рыболовецких лодок и других мелких, не поддающихся описанию посудин, которые заняли позицию перед императорским флотом. Он догадался, что это начиненные горючими веществами суденышки и прочие чудеса пиротехники.

На стенах города собрались толпы народа. Каждый человек, способный держать в руках оружие, камень или палку, был поднят по тревоге на защиту столицы. По всему периметру выстроились грозные катапульты, рядом с ними высились холмы булыжников, стояли бочки с воспламеняющимися веществами. Захватчикам явно приготовили радушный прием. Прочные городские ворота были хорошо защищены. Такие не сразу пробьешь даже крепким бревном-тараном. Не говоря уже о том, что сверху на желающих этим заняться посыпятся со стен град камней, стрел, зажигательных снарядов и польется кипящая смола.

Аграпур хорошо подготовился к атаке повстанцев, Защитники города, судя по всему, не собирались легко сдаваться. Впрочем, Конан всегда знал, что подобную крепость можно взять только после очень долгой осады. Он бы и не рассчитывал на скорую победу, если бы не сверхъестественные союзники Эфрель, располагающие оружием, которому не сможет противостоять ни одно возведенное человеком оборонное сооружение.

Тем временем напротив входа в гавань, на поверхности воды появились военные корабли скилредей, чтобы начать последнее наступление. Смертоносные залпы фиолетового пламени с оглушительным треском вырвались из жерл их орудий и в один миг достигли стен города. Тела нескольких сотен защитников мгновенно обуглились в бушующем пламени. Даже камни рассыпались в пепел от сильного жара. Катапульты и противоосадные машины разом вспыхнули и превратились в золу, в то время как бочки с горючими веществами взрывались, словно гигантские зажигательные ядра.