Работая над произведениями по библейской теме, Айвазовский консультируется со своим братом и, самое главное для него, пишет природу Араратской долины.
Вообще библейские и античные сюжеты — составляли обычную программу Академии художеств. Тем не менее новое время диктовало новые законы и правила. Входил в моду реализм, в Александринке дают «Грозу» Островского — тяжелую вещь о дикости, мраке и невежестве современного общества, загубившего молодую и жаждущую любви и света Катерину. В моде стихи Некрасова и романы Тургеньева, публика взахлеб читает Гоголя, узнавая среди его героев своих знакомых, часто выставленных в недобром свете. В живописи отдаются предпочтения жанровым сценам из народного быта или из жизни города. Люди хотят, чтобы искусство служило зеркалом реальности, они желают находить в полотнах художников или идущих в театрах спектаклях — самих себя.
Осенью 1863 года в Академии художеств как обычно была заявлена тема конкурсной работы. На этот раз академистам предстояло окунуться в поэзию скальдов, в скандинавские мифы об Одине и его свите. Ничего особенного — с точки зрения заслуженных профессоров Академии, но ученики неожиданно усмотрели в задании насмешку над их желанием писать злободневные картины. В результате произошло то, чего никто не мог предугадать — четырнадцать подающих большие надежды академистов во главе с Иваном Крамским[211] взбунтовались, потребовав дать им свободу в выборе тем. Академическое начальство было вынуждено пойти на крайние меры — все бунтовщики были лишены премий и командировок за границу. Мало этого — их перестали пускать в мастерские Академии. Но вместо того, чтобы повиниться перед начальством и получить прощение, четырнадцать художников демонстративно покинули стены Академии и создали артель художников: «Товарищество передвижных художественных выставок», или попросту «Передвижники», как окрестили их зрители.
Основателями общества по праву считались: И. Н. Крамской, Г. Г. Мясоедов,[212] H.H. Ге,[213] В. Г. Перов[214] и И. Е. Репин.[215] В разное время в товарищество входили художники: В. И. Суриков,[216] H.H. Дубовской[217], В. Е. Маковский[218], И. М. Прянишников[219], А. К. Саврасов[220], И. И. Шишкин, В. М. Максимов[221], К. А. Савицкий[222], А. М. и В. М. Васнецовы[223], А. И. Куинджи[224], П. И. Келин[225], В. Д. Поленов[226], Н. А. Ярошенко[227], И. И. Левитан,[228] В. А. Серов,[229] А. М. Корин,[230] А. Е. Архипов,[231] В. А. Суренянц Бялыницкий-Бируля,[232] A.B. Моравов[233].
Первое новшество, которое привнесло в жизнь русского общества новообразованное товарищество, были передвижные выставки картин, устраиваемые в крупнейших городах России. «Общество понимало, что для нашего искусства пришел чудесный момент, и радовалось, смотря на гордый, смелый почин горсточки молодых художников», — писал критик В. В. Стасов. Прежде выставки традиционно проходили в Академии художеств, организовывая собственные выставки, Айвазовский обошел передвижников. Но в отличие от последних все деньги, которые удавалось собрать на входных билетах, Иван Константинович жертвовал тем, кто в них более нуждался: в сиротские приюты, беженцам, людям, пострадавшим во время войны, и т. д. Например, в 1866 году, когда на Крите началось восстание греков против турецкого владычества, Айвазовский написал несколько картин на эту тему, которые выставил в Одессе. Деньги, полученные от продажи входных билетов, ушли на поддержку критского восстания.
Что же до семьи — случилось то, что давно уже должно было произойти. Уставшая от невнимания супруга, Юлия отказалась возвращаться в Феодосию. Вместе с ней остались и дети. Семья распалась.
Глава 22
Однажды Ивана Константиновича спросили, какую из своих картин он считает самой значительной из его работ? «Ту, — не задумываясь, ответил Айвазовский, — что стоит на мольберте в мастерской, которую я сегодня начал писать».
В 1865 году Айвазовскому пожаловали орденский знак Святого Владимира 3-й степени. Очередной орден — это не только повод показаться с ним в обществе, выпить с друзьями, устроить еще одну газетную публикацию. Да, Айвазовский любит свои заслуженные награды, рисует себя в парадном мундире с орденами и медалями, но все они не просто украшения. Владимир 3-й степени открывает перед художником двери в его давнюю еще довоенную мечту — организовать художественную школу для молодых, талантливых художников Крыма. Тогда у царя не нашлось лишних трех тысяч серебром в год, потом началась война, и ни о какой школе уже не заикались. Теперь, кавалер Анны и Владимира, академик и профессор Айвазовский, художник с двадцатипятилетним стажем непрерывной деятельности открывает в Феодосии художественную мастерскую, для чего он намерен осесть в родном городе на долгие годы, лишь время от времени уезжая рисовать в другие города и страны.
Разумеется, и в прежние времена молодые художники, проживающие в разных городах, тянулись к отзывчивому и всегда готовому помочь Ивану Константиновичу, но как можно брать на обучение кого-либо, если ты то и дело переезжаешь с места на место? Захоти Айвазовский преподавать в Петербурге, ему бы тотчас освободили лучшую мастерскую при Академии, а ученики носили бы своего профессора на руках, но Иван Константинович избирает свой родной город, где ему, во-первых, хорошо пишется, и во-вторых, он прекрасно понимает, что мало кто из бедных, но талантливых молодых людей может реально приехать в столицу Российской империи или пусть даже в Москву. Ему самому просто повезло, появился Кох, Казначеев, друзья Казначеева. Без них кем был бы теперь Айвазовский? Да никем. В лучшем случае помогал бы старшему брату Григорию в порту, торговал в лавках или нанялся на работу в порт, рисуя после работы и путешествуя лишь в собственных мечтах. Таких как Казначеев — чертовски мало, на всех ни за что не хватит. А значит, можно быть талантливым и сверхталантливым, но если тебя вовремя не заметят…
Не получилось открыть собственную школу, но учебное заведение со статусом «художественная мастерская» — это многим лучше чем ничего, учитывая, что преподавать в ней будет непревзойденный мастер моря — сам Айвазовский. Почитай, всю жизнь Ованеса окружают простые люди, а у простых и жизнь без хитростей. Сначала ребенок растет, учится у мастера, затем начинает работать, совершенствоваться, и наконец, передает свой опыт другим пришедшим постичь науку, овладеть мастерством. Казначеев почитает Айвазовского духовным сыном, а теперь у него появятся долгожданные внуки. Следовательно, приемный сын отплатит сторицей, воспитав не одного, а множество талантливых художников.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
