Спрятал! Да еще так спрятал, что сначала попробуй найди, а потом еще попробуй прочитай. Папочку с файлами закодировал, шельма старая, да так закодировал, что полдня пришлось разбираться. Ну да ничего, он разобрался, не дурак ведь. А оказалось, что в папочке все большей частью сканы газетных вырезок да архивных документов. И документы в основном касаются времен Второй мировой войны и того немецкого взвода, который в здешних местах обосновался. Взвод-то, оказывается, не простой, а конвойный. Конвоировала немчура обоз с золотыми слитками, которые везли из какого-то разграбленного прибалтийского банка. В записях даже название банка имелось, да только плевать ему на название, гораздо важнее другое – золота было не мерено, и все оно потонуло в Мертвом озере вместе с конвоем.
Вот так-то! Не было никакого пикника на бережочке, немчуре с таким грузом уж точно не до пикников было. Переправляли золото в лодках через озеро, и во время переправы что-то случилось. Что именно – непонятно, в документах написано – пропали без вести. И немцы, и лодки, и золото... После войны золото, ясное дело, искали, да вот только не нашли ничего. А старик, хитрый ящер, похоже, знал, где золотишко спрятано. По всему выходит, что знал, потому что всю жизнь свою никчемную жил кучеряво, открыто не шиковал, но не на пенсию же он такую домину содержал! И наследство, к слову, после него осталось немаленькое. Но наследство по сравнению с той суммой, в которую оценивалось потерянное золото, – это так, слезы. Где-то в доме наверняка должны быть какие-то карты или планы, а может, и сам тайник. Старик уже не в том возрасте был, чтобы клад далеко от поместья прятать. Значит, надо повременить с отъездом, а пошарить по дому, поприсматриваться, стены простучать, паркетины проверить. Работы, конечно, предстоит много, но ведь он не один. Вдвоем проще будет. И юродивого надо не забыть припугнуть, врезать пару раз по морде любопытной, а еще по почкам, чтобы молчал.
А на озере и в самом деле странные вещи творятся. Вот еще этот татарин заезжий потонул. Кстати, тип с виду скользкий, даже опасный, такой добровольно с жизнью ни за что не расстанется, зубами будет цепляться до последнего. А он раз – и в озеро сиганул, а в озере, как специально, уже и сеть приготовлена, чтобы его покрепче спеленать. Спрашивается, откуда сеть? Когда юродивого из воды доставали, вроде никакой сети не было. И звук этот странный: гул не гул, не то дрожание, не то подвывание. Ясно одно – источник на дне озера. И вот назревает резонный вопрос: что или кто этот звук издает. В озерного змея верится с трудом, не на тех сказках он, видать, воспитывался, не проникся уважением к местному фольклору. А остальные, похоже, прониклись. Видно, что боятся, во что-то такое необычное верят, но не уезжают – вот ведь что интересно! Ну понятно, следователь не велел поместье покидать. Так ведь, если по-настоящему страшно, на запреты можно и наплевать, сослаться на то, что в Полозовых воротах нынче небезопасно, люди мрут, как мухи, и свалить от греха подальше. А они сидят, значит, у каждого из них какой-то свой интерес имеется. Только одна внучка за шкуру свою испугалась по-настоящему, раз вещички упаковала. Упаковать-то упаковала, да что-то недалеко уехала, хотя по лицу видно было, что уехать ей ой как хочется. Лицо у нее красивое, и вся она такая, точеная, с ножками длинными, ровненькими, как у балеринки. В общем, красивая девчонка и, кажется, ровным счетом ничего не понимает в том, что тут творится. Потому что дура. Все бабы дуры. Ну или почти все...
Ему повезло! Вот что называется, свезло так свезло! На пустом месте обломилось такое счастье, что в руках не унести. Нет, клад он не нашел, зато нашел другое, может, даже поважнее клада.
Идея порыться в девчонкиных вещах была стихийной, здравым смыслом необъяснимой, но он привык доверять инстинкту. Не подводил его инстинкт ни разу. И на сей раз не подвел. Крест был старинный, золотой, с камнями драгоценными. Откуда, спрашивается, у девчонки такая вот необычная вещица? Где взяла? Ладно, где взяла, он потом как-нибудь выяснит, а крест себе заберет, так сказать, на память...
Но и крест – это еще не главная находка. В жестяной коробочке из-под печенья два дневника: один старый-престарый, пожелтевший, еще, кажется, гусиным пером писанный, с ятями и прочей древней хренотенью, а второй поновее, гораздо новее, в дорогом кожаном переплете, с белыми твердыми листочками и аккуратным каллиграфическим почерком. Неужто старика?
Он начал со старого дневника, потому что начинать всегда нужно с начала, а не с конца. Начал и не пожалел...
* * *
...Яшка, паскуда, нажрался квашеной капусты и заболел животом. Яшку нужно будет обязательно выпороть, чтобы следующий раз неповадно было капусту из хозяйского подвала таскать и хозяину препоны чинить своим пузом ненасытным. Теперь придется самому вожжи в руки брать, потому как никому, кроме Яшки-супостата, он в таком важном деле довериться не может.
Эх, это теперь он уважаемый человек, государев приспешник и хозяин всех здешних земель, граф Петр Игнатович Бежицкий, а когда-то, еще до того как батя на охоту за утками пошел да на болоте потонул, был он всего-навсего Петькой-огольцом и мог позволить себе любую блажь. Когда темной ночью, да на лихом скакуне, да с молодецким посвистом по хлипкой гати, не разбирая дороги. Когда любая крестьянская девка твоя по праву, и никто тебе слова поперек не скажет, потому как норовом лют и на расправу скор. Вот были времена-то...
А сейчас что от прежней удали осталось? А почитай ничего и не осталось! Скучно стало жить, потому как граф, уважаемый человек и государев приспешник. Вот и приходится тепереча все делать с оглядкой, доверять только самым проверенным, таким, как Яшка. Да и Яшке доверять уже боязно, слишком много знает, слишком крепко его, господина своего, за кадык держит. Специально-то, может, и не проболтается, а вот ежели на дыбе окажется, так не сдюжит. Точно, не сдюжит. Надо будет от Якова избавляться, да побыстрее. Вот решится полюбовно вопрос с Венькой Кутасовым, бесом болотным, и нужно Яшку-то вслед за Настасьей отправлять...
От мыслей о Настасье привычно заломило виски. Вот ведь негодница что удумала! Поперек отцовой воли пошла, не побоялась! А оно ведь уже все решено было, все просчитано до последней копеечки. У графа Егоршина сын хоть ни умом, ни рожей не вышел, зато единственный наследник, любимая кровиночка. Согласилась бы за него замуж пойти, жила бы сейчас королевной! Да и он бы выгоду знатную поимел от такого-то родства. Егоршины – род старинный, богатый, к царю-батюшке уж точно ближе, чем они, Бежицкие. Если бы эта вертихвостка тогда не взбрыкнула, не пришлось бы ему сейчас перед лихим человеком Венькой Кутасовым шапку ломать, точно он не граф, а лапотник какой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
