Читаем без скачивания Железный Путин: взгляд с Запада - Ангус Роксборо

Можно привести много объяснений. Но самое существенное на данный момент препятствие для иностранного инвестирования (или создания международного финансового центра в России) можно выразить одним словом — «коррупция», имеющим настолько сложный смысл, что один видный российский бизнесмен заметил: вам, человеку с Запада, никогда его не понять. «Воровство, — говорил он, — только воровство не в вашем представлении. Это целая система — политическая система, торгово-промышленные предприятия, полиция, судебная власть, правительство, и так сверху донизу, все переплетено и неразделимо».

Жулики и воры

В третьей главе я рассказал о том, как ИКЕА стала одной из первых компаний, открывших магазины в путинской России. В настоящее время у нее в стране 12 торговых точек, где миллионы россиян любят проводить выходные, покупая доступную и модную мебель. ИКЕА сделала больше, чем кто-либо, меняя к лучшему внешний вид квартир советской постройки и делая их комфортными. Однако российская бюрократия — местные мэры, чиновники, судьи, милиция — всеми силами старались помешать ей. И вовсе не потому, что возражали против проникновения на рынок шведской компании, а потому, что, будучи частью российского бюрократического аппарата, даже не могли представить себе, что такое случится, а они не получат свою долю прибыли: ИКЕА отказывалась давать взятки, которые облегчили бы ей задачу. Компания даже уволила двух руководителей высокого ранга, когда выяснилось, что они пусть и не давали взятки сами, но посмотрели сквозь пальцы на незаконную сделку между одним из субподрядчиков ИКЕА и энергосбытовой компанией. Однако этика ИКЕА создала невообразимые проблемы, вполне способные помешать одной из самых преуспевающих торговых компаний мира выйти на российский рынок.

Бесчестные представители власти (а бесчестны, по-моему, почти все) вымогали деньги у компаний, чаще всего прибегая к тактике выдумывания проблем (например, отсутствия какого-нибудь разрешения), а потом требовали деньги в обмен на обещание игнорировать эти «проблемы». Если им отказывали во взятке, проблема сохранялась, в разрешении вести деятельность отказывали или, что еще хуже, сообщали о «нарушениях» в милицию, и на предпринимателя заводили «дело» за то, что он «нарушил» какой-нибудь закон или постановление. Размер взятки находился в прямой зависимости от размеров компании, поэтому неудивительно, что в ИКЕА российские чиновники увидели большую мирную желто-синюю дойную корову.

Первый генеральный директор ИКЕА в России Леннарт Дальгрен приехал в Москву в 1998 г. и пробыл в ней восемь лет, сражаясь с властями за право открыть первые магазины компании и «мегамоллы». В своих мемуарах «Вопреки абсурду. Как я покорял Россию, а она — меня»6 Дальгрен подробно и с удивительно добрым юмором рассказал о стоявшей перед ним почти невозможной задаче выйти на российский рынок, не платя взяток. Когда компания строила свой первый дистрибьюторский центр в Солнечногорске под Москвой, затратив 40 млн долларов, внезапно явившаяся милиция остановила стройку под предлогом отсутствия неких разрешений. «Чтобы построить большой торговый центр вроде ИКЕА или «Меги», необходимо получить более 300 отдельных разрешений», — сообщает Дальгрен. Глава области потребовал 10 млн, а затем — 30 млн рублей (более 1 млн долларов) за разрешение возобновить строительные работы. Дальгрен согласился заплатить, но не чиновнику, а в благотворительный фонд, открыто и гласно. Этот способ сработал.

Год спустя ИКЕА попыталась открыть гигантский центр в московском пригороде Химки, но столкнулась с препятствиями, так как центр обеспечивали резервные электрогенераторы, а рядом отсутствовала транспортная развязка. Чтобы преодолеть эту проблему, ИКЕА пришлось построить два моста стоимостью 4 млн долларов и выделить 1 млн долларов на развитие детского спорта. Основатель ИКЕА Ингвар Кампрад говорит, что российские энергетические компании обсчитали ИКЕА на 190 млн долларов за газ и электричество. По его словам, это произошло лишь потому, что ИКЕА отказалась давать взятки.

Всемирный банк ежегодно публикует обзор, в котором приводит рейтинг 183 стран мира в зависимости от «легкости ведения бизнеса». В 2011 г. Россия значилась в этом рейтинге на 123-м месте, сильно отставая от таких постсоветских государств, как Грузия (19-е место) и Киргизия (44-е место). По такому критерию, как «получение разрешений на строительство», Россия попала на 182-е место, опередив только Эритрею7.

Дальгрен хотел организовать для владельца ИКЕА — одного из самых богатых людей мира, горящего желанием заниматься бизнесом в России, — встречу с Путиным. Поначалу Дальгрена футболили, вынуждая довольствоваться встречами с заместителем премьер-министра. Потом Дальгрен нашел возможность обсудить предложение с кем-то из ближайшего окружения Путина и услышал от этого человека: можно подумать, что представителям ИКЕА встреча с Путиным вовсе не нужна. Дальгрен пишет: «Не знаю, всерьез это было сказано или в шутку, но прозвучали слова: «Обычная ставка за встречу с Путиным — 5–10 млн долларов, которые вы ни за что не заплатите».

Журнал New Times сообщает, что встреча с заместителем премьер-министра Игорем Шуваловым обойдется всего в 150 тысяч долларов. Некий представитель общественности написал президенту Медведеву в Twitter, что в феврале 2011 г. добивался встречи с первым заместителем председателя правительства РФ Владиславом Сурковым, и ему назвали цену — 300 тысяч долларов. Медведев даже ответил ему: «Я показывал ваш твит Суркову. Позвоните к нему в приемную. Объясните, кто пытался вымогать у вас деньги».

Незачем добавлять, что все заявления о том, что получить аудиенцию высшего руководства можно только в обмен на взятку, официально опровергаются. Но обычно в России не предпринимается абсолютно никаких попыток скрыть масштабы этой проблемы — как и то, что ее эскалация при нынешнем российском руководстве стала феноменальной. На посвященной коррупции встрече в Кремле, проведенной 29 октября 2010 г., сам Медведев заявил, что по вине коррупции Россия теряет до 33 млрд долларов в год. Официальные лица, ведающие государственными закупками, получают от поставщиков такие огромные откаты, что, по официальным данным, они составляют одну десятую всех государственных расходов. По словам главного военного прокурора, 20 % бюджета военной прокуратуры расхищается коррумпированными чиновниками8. В целом, по словам Медведева, «уровень хищений можно сократить на триллион рублей по самым скромным подсчетам. То есть нам уже ясно, что [при госзакупках] гигантские суммы присваивают бюрократы и беспринципные бизнесмены, действующие в этой сфере»9. По данным независимых источников, уровень коррупции еще выше, потери от нее достигают 300 млрд долларов в год и сравнимы с одной четвертой частью ВВП10.

Финансовый кризис не отразился на аппетитах российской коррупции: в 2008–2009 гг. средний размер взятки в России вырос почти втрое (согласно официальному отчету министерства внутренних дел) и превысил 23 тысячи рублей (776 долларов). К июлю 2010 г., по данным того же официального органа, средний размер взятки составил 44 тысячи рублей (1500 долларов), а к июлю 2011 г. достиг невероятного уровня — 300 тысяч рублей, или 10 тысяч долларов. Руководитель Главного управления экономической безопасности МВД Денис Сугробов сообщил журналистам: «Официальные лица, отвечающие за закупки и размещение государственных и муниципальных заказов, особенно подвержены взяточничеству». Глава московского отделения неправительственной организации Transparency International добавлял, что 10 тысяч долларов — это средний размер взятки в деловой сфере, не связанный с «мегапроектами»: «Такие взятки официальные лица получают от компаний средней руки».

Странно, что сведущие люди знали средний размер взятки, но, по-видимому, понятия не имели, кому даются эти взятки, или, по крайней мере, редко принимали меры против них. Чтобы понять, насколько успешно эта свирепствующая коррупция отпугивала иностранных инвесторов, достаточно обратиться к показателю коррупции, введенному Transparency International, а также к составленному им рейтингу стран мира в зависимости от уровня воспринимаемой коррупции среди официальных лиц и политиков: за период, прошедший с 1996 г., Россия скатилась с 46-го места на 82-е в 2000 г., когда к власти пришел Путин, и на 154-е в 2010 г. Иными словами, лишь десяток стран в мире считаются более коррумпированными, чем Россия.

В борьбе с коррупцией наблюдались лишь некоторые незначительные успехи. На встрече в Кремле 10 августа 2010 г. начальник контрольного управления президента Константин Чуйченко доложил президенту Медведеву результаты проверки закупок медицинского оборудования государственными больницами. Помимо всего прочего выяснилось, что 7,5 млрд рублей (250 млн долларов) было потрачено на 170 компьютерных томографов, за многие из них заплатили цену, «в два-три раза» превышающую цену производителя. Чуйченко высказал мнение, что государственные средства используются «неэффективно». Но ответ Медведева был более прямолинейным: «Знаете, я думаю, что это не просто коррупция, а совершенно циничное и беззастенчивое расхищение государственных средств. У тех, кто совершил эту аферу, нет ни стыда, ни совести»11. Это повлекло за собой ряд исков против официальных лиц, отвечающих за медицинские закупки, и не только на низших уровнях, но и в самой администрации президента. Двое обвиняемых, Вадим Можаев и Андрей Воронин, занимались вымогательством: они сообщали производителям медицинского оборудования (например компании Toshiba), что их занесли в выдуманный черный список, отстраняя от участия в тендерах на государственные закупки их продукции, а затем предлагали вычеркнуть их из списка за миллион долларов. Toshiba заявила о попытке вымогательства в милицию, которая начала следствие и арестовала чиновников. Воронина приговорили к трем годам тюрьмы12. В другом громком деле начальник главного военно-медицинского управления Александр Белевитин был арестован 2 июня 2011 г. за получение взятки в размере 160 тысяч долларов от иностранного поставщика компьютерных томографов13.