править, но без этих Небожителей. Я построю современное государство, как за океаном. Я выдержу их атаки и захвачу их сам. Ты построил много нового оружия, оно пригодится. А теперь…
Он переместился ко мне, но как-то медленно. И схватил меня за глотку.
— Ты прошёл долгий путь. Как я и хотел. А теперь…
Он смотрел мне в мои глаза. Похожее ощущение, когда Король-Спаситель высасывал мои силы. Но сейчас было иначе.
— Удивлён? — спросил я. — Ты же не можешь навредить своим детям, разве нет?
— Это неважно. Убиты все восемь Небожителей, все их части вернулись ко мне. Ты девятый, тебя это больше не касается. Я… Инжи Дерайга жив? Почему? Ты же пользуешься его огнём!
— Это не его пламя. А пламя Короля-Спасителя.
Я взял Таргина за грудки, подтянул к себе и саданул лбом в нос. Оттуда полилась кровь. Он вырвался и отполз, чтобы переместиться в другой конец святилища.
А я подбежал к алтарю и схватил единственную горевшую там свечу.
— Не надо! — закричал дух.
Увы, дух, мне нужно закончить то, ради чего я сюда прибыл. Пламя потухло. Цвета на мгновение изменились, белое стало чёрным, а чёрное белым.
И это и правда было сильнее. И не надо пить эту гадость.
Я убрал свечу в карман.
Таргин бросился на меня первым.
Мы переместились в разрушенный сад. Взрывы и стрельба здесь слышны ещё сильнее. Куда-то палила машина Лина, я даже видел часть её кабины. Но экипаж нас не заметил.
— Почему Инжи ещё жив? — спросил он. — Столько времени прошло! Он давно должен был умереть без Эссенции!
Я вытянул руку, бросая всё, что есть одновременно. Огонь, чёрный и обычный, молнии, обычные и красные, ветер, мороз. Таргин поставил барьер, я переместился к нему.
Он взмахнул руками, меня подняло, но я взмахнул призванным Флаггеллумом. Лезвие захлестнулось вокруг ног Таргина. Он упал.
Я тоже. Рёбра прожгло огнём. Уже даже тяжело дышать.
Но я поднялся. Таргин тоже.
Я пошёл ему навстречу.
— Ты упорный, — сказал Таргин, вытирая кровь из носа.
— Я помню их всех, — я призвал топор. — Матвей Громов, патриарх семьи, я видел его шестилетним ребёнком и столетним стариком.
— Папа! — громко кричал маленький Матвей. — Смотри! Дух предка нашёл дорогу домой.
— Я помню Влада Громова, альтера клана.
— Мой предок гордится мной, — прохрипел умирающий Влад Громов. — Он смотрит на меня прямо сейчас!
— Я помню Павла Громова, чьё тело сейчас занимаю.
— Но я знаю, как всё исправить, — сказал раненый Павел, держась за мой алтарь, чтобы не упасть.
— Я помню их всех, — я наступал на Таргина. — Громовы и Климовы. Брат Варга, Стас, который пытался искупить вину. И которого я даже не успел спросить, почему он тогда решился на это. Инспектор Руссо, чьё имя я так и не узнал. Предатель, но если бы не Фойл, он бы остался на моей стороне. Но это не все. Другие, кто погиб из северных кланов, потому что пошли за мной. Семья Хитровых, убитые из-за чужих интриг. Те, кто поверил Королю-Спасителю, которого я не прикончил вовремя, пожалев десять жизней. А вместо этого погибли тысячи и погибнут ещё больше. Войска южан, убитые за то, в чём не были виноваты. Инжи Дерайга, который уже скоро умрёт, потому что Эссенции больше нет. Остальные Небожители, пешки в твоей игре. Все, кто погиб в этой мясорубке, которую я устроил. И многие другие, даже люди, прибывшие из-за моря. За это время погибло очень много людей. А я убил ещё больше, в этом мире и в старом. Я — палач, но это не значит, что всё это даётся мне легко. Но сегодня я прибыл это закончить.
— Вот я тебя и разговорил, — грустно сказал он.
Мы схлестнулись. Он призвал какую-то шпагу или что-то это в этом роде. Я давил на его клинок Карнифексом, а сам призвал меч с гибким клинком.
Таргин смотрел на меня и держался изо всех сил. Он устал, как и я. Где-то шёл бой, но всё решается здесь.
Я ударил мечом. Гибкое лезвие обернуло ноги памятника Таргина. Сам он с недоумением глянул на это.
— И что ты делаешь?
Он не перемещался, устал. Я тоже, но у меня была сила того духа.
Я пнул Таргина изо всех сил. Он отошёл и ударился в памятник спиной. А я дёрнул на себя меч.
Судя по взгляду, Таргин понял, что произойдёт.
Его памятник упал на него самого. Поднялась белая пыль. Голова памятника отломилась и покатилась по дорожке. Я наступил на неё, а потом подошёл к остальному.
Таргин смотрел на меня и вытянул руку, будто пытался откинуть меня или что-то ещё. Но передумал.
Я призвал топор.
— Последнее слово?
— Знаешь, о чём мечтал тот парнишка, который призвал меня, когда я был духом в свече, — задумчиво сказал Таргин. Он не спрашивал. — Он был изобретателем и хотел попасть за море, чтобы увидеть все эти технические чудеса. Но его клан был нищим. Сеньор собирал с них налоги. Когда они заплатили мало, их всех убили. А парнишка хотел, чтобы жизнь изменилась. Чтобы и здесь придумывали что-то новое. Но то общество хотело жить по-старому. И наше новое тоже. А я дважды изменил это. Я победил, хоть и большой ценой.
Я ударил топором.
Вот и всё.
Я выполнил то, ради чего меня призвали.
Ничего не случилось. Я не чувствовал ничего, кроме усталости.
Я сел на сломанный памятник. Дико болели рёбра. Ныла сломанная рука. Что-то упёрлось в ногу.
Я осторожно полез в карман. Это свеча духа, которого я поглотил. Я сжал её в кулаке.
Огонёк засветился. Дух молчал. Это не тот, что жил в ней. Это тот, который говорил со мной всего один раз, когда спросил, что я делаю. Тот, который следил за мной с самого первого моего дня, когда я вновь смог жить.
Он не говорил. Но я чувствовал, что он спокоен. Его молитва исполнена. Я её исполнил.
Две недели спустя
— Я не буду свои последние дни проводить в госпитале, — заявил Инжи. — Лучше я займусь делом.
— Я не спорю, старина, — я похлопал его по плечу и вернулся на своё место. — Поступай, как считаешь нужным.
Левая рука у меня до сих пор в повязке, всё никак не заживала. Инжи был в своей каталке. Простреленное колено собирали по кускам, но всё равно вряд ли парень сможет ходить. Да и не успеет он вылечиться.
Лицо у него в последние потемнело и стало старше.
Ему и правда
