— Да, у меня тоже такое было, когда я сдавал экзамены в училище, — говорит Мясоедов. — Думал, проснусь и узнаю — поступил или нет.
— Я тоже хотел уснуть, когда меня бросила одна девушка, — неожиданно для себя признаюсь я. — Уснуть и проснуться рядом с другой.
— Так тяжело было, да? — озабоченно спрашивает Света.
— Очень тяжело, — говорю я. — Зато в каждый следующий раз было легче.
— И много было этих разов?
— Много, Света, много.
Света словно мягкой широкой кистью проходится по мне взглядом. Не в силах его вынести, я топлю свой в чёрном омуте кофе.
«Зачем я вообще поднял эту тему, — думаю я, — ведь и так тошно… или это у меня проявления возрастного мазохизма?»
— Ну что вы всё о грустном! — встревает Мясоедов. — Давайте позитив какой-нибудь, что ли! Сегодня же праздник!
— А, давайте сходим погулять? — предлагает Света. — На улице солнышко. Может, на лыжах?
— Тебе ещё рано на лыжах, — с деланным беспокойством в голосе говорит Мясоедов, — давай, лучше дома посидим, пирог испечём… как раньше.
Сказав это, он зарывается лицом в рыжую копну Светиных волос. Света прикрывает глаза и шепчет:
— Дим, ну не надо… неудобно.
«Господи, какой же он счастливый, — наконец доходит до меня, — какие они счастливые!»
— Давайте, я домой пойду, — говорю я. — Мне ещё собираться нужно.
— Собираться куда? — спрашивает Света.
— Домой, в Москву. Ссылка кончилась.
— Ссылка? — не понимает она.
— Алексей заменял здесь больного коллегу, — поясняет Мясоедов, — теперь коллега выздоровел, и Алексею надо возвращаться домой.
— Жаль, — говорит Света, — мы ведь только познакомились.
Я пожимаю плечами, мол, что тут поделаешь.
Встаю из-за стола и возвращаюсь в комнату, в которой ночевал. Кровать разобрана, моя одежда — джинсы, носки, рубашка и свитер — аккуратно развешены на стуле рядом. Застилаю кровать и одеваюсь. Смотрюсь в маленькое зеркало на стене, но тут же отвожу глаза — смотреть на свою похмельную рожу невозможно. Выхожу в коридор и налетаю на стоящего там Мясоедова.
— Алексей, — говорит он нехорошим шёпотом, — мы с вами не обсудили самого главного.
— Чего? — спрашиваю я.
— Я думаю, вы понимаете, чего. Скажите, только честно, что вы собираетесь теперь делать?
— Ровно с таким же вопросом ко мне вчера обратился один наш общий знакомый, — говорю я, — и я ему ответил, что собираюсь напиться. Как вы знаете, обещания я сдержал. Но, думается мне, на самом деле, и вы и он хотели узнать другое: собираюсь ли я воспользоваться этим сам или привести сюда кого-нибудь другого?
Мясоедов отводит взгляд.
— Да, вы правы, именно это я и имел в виду.
Собираю в кулак всё, что есть в голове, и выдаю:
— К сожалению, я сейчас ничего не могу вам сказать, ни, тем более, обещать, но я не исключаю возможности того, что когда-нибудь мне придётся сюда вернуться, сами знаете зачем.
— Понимаю, — говорит Мясоедов, коротко кивнув, — спасибо за откровенность.
— Да, не за что, — отвечаю я, несколько смутившись, — я рад, что мы об этом поговорили.
— Поверьте, есть за что. — Мясоедов ещё раз кланяется. — Я так понимаю, вы готовы?
— Вполне.
— Тогда пойдёмте.
Пропускаю его вперёд. Упрямой косолапой походкой Мясоедов идёт к двери, энергично делая отмашку левой рукой. Я иду следом, наблюдая его широкую, чуть ссутуленную спину и бритый загривок. Сердце моё вдруг нехорошо сжимается и по груди проползает неясная тоска.
«Я привязался к этому человеку, — думаю я, — и уходить-то мне, на самом деле, совершенно не хочется, но и остаться тоже нельзя — хуже нет для брошенного мужчины, наблюдать за проявлениями человеческого счастья — и потом, мне просто не хватает воздуха, хочется (прямо по Беляеву) идти куда-нибудь, куда глядят мои слегка прояснённые коньяком глаза, перебирать ногами и шевелить при этом мозгами».
Вот я и иду. Пока что за Мясоедовым в прихожую.
Вот и момент прощания. Мясоедов понимает, что мы с ним, должно быть, никогда больше не увидимся, но всё равно, протягивая мне левую руку, говорит:
— До встречи, Алексей.
А я, тот ещё врун, тоже понимая это, ответствую:
— До скорого.
В прихожей появляется Света. Молча подходит ко мне, встаёт на цыпочки и мягко целует в щёку. Единственный честный человек из нас троих.
Выхожу в потухающий зимний день. Хватаю ртом трезвящий холод, и бреду по сугробам домой, в общагу. Собираю там свои вещи, нехитрый преподавательский скарб, и с этим скарбом тащусь на платформу. На полпути останавливаюсь. Буквально в двух кварталах отсюда Ленин дом, её маленькая квартирка, на втором этаже, её… Закрываю глаза и думаю: «Вот досчитаю до семи, обернусь и увижу бегущую за мной следом запыхавшуюся Лену».
Раз…
«Всю ночь тебя искала! — скажет она. — Под дверью твоей сидела, в ментовку ходила, в больницу…»
Два…
Несколько секунд во мне будет идти борьба: оттолкнуть её, развернуться и пойти на платформу, или прижать к себе, взять на руки, как ребёнка, и никогда не отпускать…
Три…
Не в силах противостоять неизбежному, я сдамся, сумки мои упадут в снег, освободившимися, невесомыми руками я сгребу в охапку маленькую замёрзшую Лену, которая сквозь стук собственных зубов продолжит бормотать мне в пальто: «…на кафедре дали адрес этого Мясоедова, я к нему, он какой-то странный, в одних трусах, говорит, ты на платформу пошёл…»
Четыре…
«Молчи, — скажу я, — молчи…»
Пять…
«…я знаю, я дура, каких мало, но ты прости меня, пожалуйста, а?»
Шесть…
— Молчи, — проговариваю я вслух, чувствуя, как по моей холодной щеке текут горячие слёзы, — молчи…
Семь…
Открываю глаза. Оборачиваюсь.
Лены нет, есть пустая, занесённая снегом улица, названия которой не помню. Изогнувшись вопросительным знаком, исчезает она в совсем уже тёмной городской окраине. Покосившиеся домишки по её берегам уютно горят окошками, на небе появляются первые звёзды.
–//–
Примечания
1
Станции метро, построенные открытым способом по единому проекту в 70-80-е годы, во времена борьбы с «архитектурными излишествами». На первых станциях проекта было ровно по 40 колонн, отсюда и название.
2
НИОКР — Научно-исследовательская и опытно-конструкторская работа.
3
Отцы-основатели Сопротивления материалов как науки.
4
Обиходное название Материаловедения.
5
Погибший экипаж космического корабля «Союз-11», потерпевшего аварию 30 июня 1971 года.
6
От «два сапога — пара». Один академический час.
7
Поворотный момент истории (англ.)
8
Каждому своё (нем.) Табличка с такой надписью висела над воротами в концентрационном лагере Бухенвальд.
9
Понятно? (фр.)
10
Конечно (нем.)
11
ГЭК — Государственная экзаменационная комиссия.
12
ТЗ — техническое задание, ТУ — технические условия.
13
Харуки Мураками и Рю Мураками — современные японские писатели.
14
При небольшой помощи моих рук? (англ.)
15
Психиатрическая больница № 4 имени Ганнушкина в Москве.
16
Корабль, на котором с 1893 по 1912 годы осуществлялись норвежские экспедиции к Северному и Южному полюсам.
17
Ложбинка между женских грудей (англ.)
