— Матра! Это Руари — не делай этого! Мы и так спасены. Я клянусь тебе — Павек спасет нас.
Пыль и песок закружились вокруг него. Земля вздрогнула, но не из-за Матры. Крепко схваченная Руари за плечи и талию, ее магия рассеялась, рука стали холодеть с каждым ударом ее пульса. Он мог почувствовать ее дыхание даже через маску, два слабых дуновения коснулось его шее. Два дуновения. В самом центре хаоса Руари спросил себя, что же скрывает ее маска, и в это мгновение это было любопытство, а не отвращение. Потом крутящаяся вокруг пыль отвлекла его внимание.
Земля охраняется, — эта была первая аксиома друидов, которую Руари выучил в роще Телами. Следствием этой аксиомы был парадокс: Если весь Атхас — одна земля, тогда должен быть и единый страж, и все друидство происходит из одного источника. Тем не менее на Атхасе было столько стражей, сколько и различной природы, зачастую они налагались друг на друга, а их число не поддавалось исчислению. Страж Квирайта был частью природы Атхаса. И страж маленькой рощи Руари был как частью Квирайта, так и частью Атхаса.
И страж, который вышел на призыв Павек через утоптанную землю площадки для убийств, был частью природы Атхаса, просто сам Руари никогда не видел ничего подобного.
Воздух внутри скотобойни очистился, так как появившая фигура впитала в себя грязь, пыль, осколки, дым, даже языки пламени; она была не выше эльфа и не толще дварфа. Но земля дрожала под ее тяжелыми шагами, а воздух свистел, когда она поднимала руку. Мятежники Кодеша, которые почувствовали на себе силу ее кулаков, взлетали вверх по арке, которая заканчивалась по ту сторону стены, оставляя свои топоры и тесаки на месте. Это не был страж, это было подобие стража — стражи совершенно реальны, но они не материальны; это еще одна аксиома друидства — и это подобие вооружилось топором и, махнув, снесло головы еще двоих.
Это отрезвило большинство мятежников Кодеша. На остальных, самых наглых, напало подобие, вызванное Павеком. Они умерли, благодаря своей храбрости. Самый сообразительный бросился к Павеку, который по-прежнему не вставал с колен. Руари нагнулся за своим посохом и встал перед ним, готовый защищать жизнь Павека. Удар, защита, удар сбоку, блок, ритм и реакция, и опять не было времени вздохнуть, пока они не отбили атаку Кодешитов. Потом было время и вздохнуть и посмотреть, кто стоит на ногах, а кто упал и не может встать.
Время, чтобы заметить через теперь ясный воздух четкую линию тел в желтой одежде, повешенных на ограде их сторожевой башни.
Пока он не повстречал Павека, и еще много времени спустя, Руари только обрадовался бы зрелищу повешенных темпларов. Он был зачат, когда его отец-темплар изнасиловал его мать-эльфа, и он вырос, веря, что хороший темплар — мертвый темплар. Даже теперь он не хотел бы, чтобы кто-нибудь из этих мужчин и женщин, с которыми он вместе сражался, стал его другом, но все-таки он понял, что желтую одежду носят самые разнообразные личности, со своими собственными желаниями и проблемами. Он не удивился, когда выжившие темплары военного бюро издали жуткий, почти сверхъестесвенный военный клич и бросились на Кодешитов, ряды которых сломались и те в панике бросились за ворота. То, что удивило Руари, что нашлось четверо темпларов, которые встали кругом вокруг Павека вместе с ним сами, рыжеволосым жрецом, Матрой и Звайном.
Подобие стража, которое поднял Павек, двигалось медленно, но было совершенно безжалостно. Что бы бунтовщики из Кодеша не делали, они не могли ни ранить его, ни уменьшить его силу. Самое лучшее, что они могли сделать, защищаться, как защищался сам Руари со своим посохом от их резаков — и с тем же результатом. Хотя и образованное из почти невесомых пыли и обломков, подобие вкладывало силу земли в каждый из своих ударов. Сухожилия смертных не могли сколько-нибудь долго сдерживать такие удары. Кодешиты валилились на землю, один за одним, пока не настал критический момент, когда те, кто остался, не сообразили, что они не могут победить, и перестали пытаться. Они тоже смешались и побежали к воротам, которые оставались единственным местом на площадке для убийств, где еще шел бой между темпларами и оставшимися в живых бунтовщиками.
Руари сделал было пару шагов, преследуя их, когда подобие стража рассыпалось и опять стало кучками пыли. Два из четырех темпларов побежали на помощь своим, но двое остались, тяжело дыша, прекрасно сознавая, что они находятся в опасности, пока Павек без сознания лежит в грязи на убивающей земле.
Глаза Павека открылись, когда Руари склонился над ним, и он застонал, когда с помощью Матры Руари снял с него верхнюю одежду. Кровь сочилась через через прекрасную льняную рубаху, которую Король-Лев дал ему. Кровь был на его руках и ногах. Руари стал бояться самого худшего.
Жрец встал на колени рядом с Павеком и осторожно взял его левую руку в свою. — Это его рука, — сказал жрец, слегка поворачивая руку, чтобы показать Руари что случилось, когда медальон взорвался. — Он потеряет ее, но будет жить, если я остановлю кровь.
Когда Руари взглянул вниз на кости, сухожилия и разодранную на куски плоть, его страх превратился в холодную тошноту. Он тоже встал на колени рядом со жрецом, как из желания помочь, так и от слабости.
— Здесь была сила-Сила, которую он поднял? — Жрец отказался от предложения Руари, покачав головой. — Она слишком колючая, слишком злая. Я бы не стал даже пытаться обратиться к ней — если бы я был тобой.
Жрец был прав. Руари не чувствовал никакой симпатии к стражу Павека. Эдесь был Урик, во всех своих проявлениях; корни Павека, не его. Но рыжеголовый жрец не был целителем. Единственная помощь, которую он мог предложить, мог сделать любой: снять с шеи Павека остатки шнурка, на котором висел медальон и перевязать им запястье, чтобы остановить кровь.
— И мы можем молиться, — посоветовал он.
Павек открыл глаза и приподнялся на правом локте. — Если ты хочешь вместо этого сделать хоть что-нибудь полезное, найди Какзима, — Искаженная старым шрамом и новой болью, на которую он пытался на обращать внимание, улыбка Павека было чем-то таким, что нормальный человек видит только в страшном сне. — Подонок должен быть где-то неподалеку.
Звайну, бледный и молчаливый с самого начала, который и так смотрел повсюду, не понадобилось других слов. Он как стрела понесся к той галерее, на которой они видели вчера Какзима. Матра направилась за ним, но для Руари Какзим был только именем, а Павек потерял слишком много крови.
— Иди с ними, — потребовал Павек. — Возьми свой посох. Присмотри, чтобы с ними ничего не случилось.
— Тебе нужен целитель — дело плохо.
— Не слишком плохо.
— Ты потерял слишком много крови, Павек. И — И твоя рука плоха, очень плоха. Тебе нужен хороший целитель. КашиПавек потряс головой. — Какзим. Дай мне Какзима.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
