— Всё, хорошая моя, теперь всё! — он остановил мое сопротивление. — Раз уж решилась — теперь просто доверься мне.
Но меня захлестнула паника от скользящего по моему телу взгляда, я даже безуспешно попыталась вырваться, когда он расстегивал мои джинсы. Но чтобы стянуть их, ему пришлось отпустить мои руки, чем я и воспользовалась. Задыхаясь, заговорила:
— Подожди, подожди, Макс. Не спеши…
Он просто сдернул с меня оставшуюся одежду, и только потом вернулся к моему лицу, слушая.
— Пожалуйста, подожди, — я бормотала, от смущения не зная, куда деть глаза. — Я боюсь!
Он немного расслабился, позволив своему телу опуститься на мое и рассмеялся мне в шею. Мне было стыдно до умопомрачения.
— Макс, ну не смейся хоть…
— Даш, я сам боюсь, — он снова приподнялся и теперь, улыбаясь, смотрел мне в глаза.
— Ты-то? — я была готова удивляться, разговаривать… что угодно, лишь бы не продолжать.
— Да, — он чмокнул меня в кончик носа. — Так что давай ты хотя бы бояться не будешь, раз такая смелая была? Для начала, как минимум, не закрывайся от меня.
Я смущенно улыбнулась в ответ:
— Я хочу… правда, просто…
— …просто первый раз. Потом привыкнешь, — он теперь не напирал, а только гладил кончиками пальцев мое лицо, словно успокаивая.
— А это больно? Мне будет сильно больно?
Он даже бровь приподнял:
— Ты у меня спрашиваешь? Я без понятия. Но никто вроде бы не умер.
От стыда за свою трусость я попыталась спрятаться у него где-то в районе ключиц.
— А мне не нужно делать… ну всяких там странных вещей?
— Давай сегодня сделаем только одну странную вещь, договорились? — он вернул мое лицо на прежнее место, приподняв за подбородок.
— А что я должна делать?
— Поменьше разговаривать, — и он прильнул к моим губам, не давая больше сказать ни слова.
Его поцелуй меня возбуждал и отвлекал от посторонних мыслей. Но я снова напряглась, ощутив между ног его пальцы. Попыталась вывернуться из такого недвусмысленного положения, но он мне такой возможности не дал.
— Расслабься, хорошая моя, прекрати уже эту панику, — и снова его язык, заставляющий забывать обо всем.
Эмоции были противоречивыми — как только я переставала думать, то ощущала такое удовольствие, о котором раньше и не подозревала. Но стоило мне сосредоточиться на том, что делают его пальцы, как я тут же снова напрягалась. Постепенно наслаждение заглушило остатки рассудка, и теперь я даже слабо подалась бедрами вперед. Это означало мою готовность на все остальное, но мозг снова включился, когда Максу пришлось отвлечься от меня на несколько секунд, чтобы скинуть и собственные брюки. Я отвернулась, чтобы не видеть, что он делает дальше. Но он и это заметил, и, видимо, его это забавляло. Снова навис надо мной, почти смеясь, взял мою руку и направил ее вниз, заставляя коснуться себя, обхватить, провести вдоль. И почему-то мне это понравилось. Наверно, неловко стало до такой степени, что я перешла собственную границу. Удовлетворившись моей реакцией, Макс снова отвлек меня поцелуем, одновременно раздвигая мне ноги и вводя головку внутрь. Еще немного. Стало неприятно.
— Тебе придется мне помочь, Даш. Я не хочу делать тебе больно, — от этого хрипа у меня сносило крышу, несмотря на болезненные ощущения внизу. — Расслабься, не думай.
Я не знала, как это выполнить, но по мере того, как он начал плавные движения, тело само поддалось. После ощутимого взрыва боли он усилил толчки и шире раздвинул мне бедра, заставляя немного изменить положение. Теперь внутри была не только боль, но и нарастало что-то приятное. Сейчас я уже сжималась от совершенно новых для себя впечатлений, но никак не могла определиться, нравятся ли они мне. С ума сводило его тихое, но такое рваное дыхание.
Мне захотелось попросить его остановиться, это было мучительно бесконечно, а удовольствие накатывало волнами, перемежаясь с отголосками неприятных ощущений, но он вдруг сильно напрягся — и внутри меня, и всем телом, порывисто выдыхая. И только потом вышел и откатился на спину.
— Жива? — тихо, почти со стоном спросил он.
Я повернула лицо к нему. Теперь внутри осталось только слабое тянущее ощущение, но я была слишком счастлива от того, что это произошло. С ним.
— Жива.
Макс убрал волосы с моего лица и виновато улыбнулся. Наверное, все же жалеет о том, что мы сделали. Но это напрасно.
— Мне было… немного приятно. Это был оргазм? — я решила, что теперь-то уж стесняться поздно.
Он придвинулся ближе, продолжая гладить меня по плечам.
— Нет. Это потом… У женщин все иначе устроено. У вас оргазм… — он явно пытался мне объяснить понятнее, — тебе сначала надо отпустить себя вот здесь, — он ткнул пальцем в мой висок, — именно отпустить. А если один раз сорвешься, потом будет уже просто.
Мне почему-то до сих пор хотелось его целовать. Особенно после того, как он добавил:
— Не волнуйся, с этим я помогу.
Я теперь тоже водила руками по его телу, наслаждаясь этим процессом. Он стал для меня первым, а я не буду для него последней, но он не забудет мое имя. Не знаю, утешала ли я сама себя, но отчего-то была уверена в том, что это далеко не конец нашим отношениям.
— Только не сегодня, — сказала я, понимая, что на второй заход сейчас не способна.
— Конечно, — он снова целовал меня, а потом гладил, пока я, разнеженная, не задремала в его руках, ни о чем не жалея, расслышав напоследок: — Интересно, как мне тебя разводить на остальные «странные вещи», чтоб ты меня до смерти не заговорила…
Комментарий к Глава 23. Правила взаимодействия
ла-ла-ла-ла-ла
Бета, май свит принс, когда дойдешь до этой главы, постарайся не прибить меня тапком)) Оправдываюсь: ну нельзя же нагнетать двести страниц, а потом отмахнуться одним абзацем!) Я старалась стебаться, честно! Но потом... как-то... ну вот)
Я не могу п-прибить тебя тапком, потому что т-тапки уронил...
Дан.
========== Глава 24. Социализация ==========
Если бы я только знала, что мне предстоит, то так и померла бы девственницей.
Мы уже развалились перед телевизором, а я купалась в его ненавязчивой ласке. Макс, как и обещал, сегодня ко мне не приставал. Даже когда мыл в душе. Да-да, оказалось, что спорить с ним совершенно немыслимо, поэтому я, поначалу сгорая от стыда, попала и в эту неловкую ситуацию. Он явно не собирался делать мне поблажек, рассматривая без стеснения, с хитрющей ухмылкой выискивая какую-то только ему понятную реакцию в моих глазах. Хотя, неожиданно для себя, я быстро смирилась с собственным положением, даже начиная получать некоторое удовольствие от того, как он смотрит, закусив губу, но держится, потому что обещал. Собственного тела он не стеснялся вовсе, иногда осознанно делая на этом акцент, чтобы выбить меня из колеи еще сильнее.
Но страшным оказалось даже не это, а — барабанная дробь — ну конечно же, Белов. Они заявились с Мирой вечером, навеселе. Наверное, долго настраивались не задавать вопросов, но уже по нашим лицам получили все ответы: я — смущенная, и Макс — улыбчивый. Не знаю, что за стратегию они разрабатывали при распитии спиртных напитков, но Костя не выдержал:
— Мать моя женщина! Николаева, а ну давай рассказывай! Он что, действительно совсем ахтунг в постели, или это только слухи? Бля-я, избавь меня скорей от комплексов!
Мира пыталась его со смехом одернуть, да где уж там!
Я посмотрела на него с осуждением, молчаливо призывая заткнуться. Но Белов схватил меня за руку, уволакивая от Макса, и начал… мною танцевать. В общем, мы это уже когда-то проходили.
— Ну расскажи, Дашуля, а то порвет меня на запча-асти, — пропел он.
Тут даже Макс соизволил вмешаться:
— Костя, я бы не хотел никого сегодня калечить, но мы с ней вроде как теперь встречаемся.
— И что? — искренне изумился Белов.
— Перестань ее тискать! — почти строго попытался рявкнуть Макс, но тут же не удержал смех.
Белов опешил и даже выпустил меня из своей хватки. Сказал обиженно:
— А кого ж мне теперь тискать?
— Себя потискай, припадочный, — ожила я и рванула обратно в свои уютные объятия.
Конечно, цирк на этом закончиться не мог. Белов в любой неподходящий момент вставлял свои комментарии и вопросы, на которые никто не отвечал. Мира же улыбалась. А я просто замучилась краснеть. В наказание Белова отправили домой на такси, а меня повез Макс. В машине снова поцелуи и настрой на сладостное ожидание завтрашнего дня.
