Девятого ноября все по-прежнему ждали комету и Страшный суд.
В кабинет Хамфри вошел губернатор Джонатан Белчер, сменивший на этом посту Даммера, в сопровождении человека, которого Хамфри, и в этом он был совершенно уверен, никогда не видел.
— Хочу представить вам мсье Филиппа Ливингстона, — сказал Белчер. — Он приехал к нам из Нью-Йорка. Мужчины поздоровались.
Губернатор продолжил:
— Мсье Ливингстон привез требование о незамедлительномосвобождении узника Чарльза Бэтмана. Хамфри выдержал паузу, но даже бровью не повел.
— На каком основании?
— Мсье Чарльза Бэтмана ждут в Нью-Йорке, — ответил Ливингстон.
— Суд санкционировал это требование?
Влиятельный член Провинциального совета Филипп Ливингстон, которому было сорок шесть лет сменил своего отца Роберта на посту главы «Ливингстон Манор» и дирекции Секретариата по делам индейцев.
Ливингстон положил перед Хамфри документ Собрания Нью-Йорка, в соответствии с которым с Чарльза Бэтмана снимались все обвинения в пиратстве, ранее предъявленные ему. Более того, Собрание требовало немедленного освобождения Бэтмана из тюрьмы Ярмут.
— Проявив великую мудрость, — добавил Ливингстон, — Собрание Нью-Йорка выбрало мсье Бэтмана одним из своих членов. Отныне вы держите в тюрьме не кого-нибудь, а законного представителя лондонского парламента в Америке!
По мере чтения документа лицо Хамфри все сильнее искажалось от ярости.
— Это невозможно! Только не он! Только не после того, как он нанес существенный ущерб короне.
— Мсье Бэтман заплатил достойный штраф, — ответил Ливингстон. — Его добыча, оцениваемая в сорок тысяч фунтов, была передана Казначейству нашей колонии. Его ирландцы согласились поселиться на нашей границе, чтобы защищать нас от набегов французов. Наконец, сегодня мсье Бэтман обвенчался с Флорой ван Кортланд, наследницей одного из самых влиятельных голландских семейств нашей провинции. Таким образом, он стал третьим владельцем земель Нью-Йорка.
— Он заплатил достойный штраф? — недоверчиво переспросил Хамфри. — Бэтман полтора года содержался в одиночной камере Ярмута и никак не мог иметь контактов с внешним миром!
— Поэтому я решил лично приехать, чтобы сообщить ему о хорошей новости и его новых правах, — продолжал Ливингстон. — Я отвезу его в Нью-Йорк на борту своего корабля.
Альдус Хамфри посмотрел на губернатора.
— Вы ничего не хотите сказать? Вы позволите это сделать? Несмотря на все усилия вашего предшественника схватить этого негодяя?
— Я подчиняюсь закону, Хамфри. Негодяй, о котором вы говорите, — парламентарий Нью-Йорка. Вы и я, мы должны с этим считаться.
— Можем ли мы обжаловать это решение?
— Даже не думайте.
— Что об этом говорят в Лондоне? — продолжал настаивать Хамфри. — Разве Вестминстер-Холл может допустить такую комедию?
Губернатор просунул руку под манишку.
— У меня здесь лежит письмо сэра Роберта Валпола, в котором он разрешает амнистировать Чарльза Бэтмана.
Хамфри покачал головой.
— Кого еще подкупил Бэтман? Я называю это не мерой справедливости, а невыносимым торгом!
— Вы выходите из игры, Хамфри, — сказал губернатор, повышая голос. — Дайте мне учетную книгу Ярмута, чтобы я мог отдать приказ об освобождении.
Перед тем как передать книгу Белчеру, Хамфри вложил в нее какой-то лист бумаги.
— Что это?
— Прошение об отставке, — сказал Хамфри. Его лицо исказилось от ненависти и ярости. — Будучи предусмотрительным человеком, я всегда держал его наготове. И оно тоже подлежит незамедлительномуисполнению, мсье губернатор.
Не дожидаясь ответа, Хамфри вышел из кабинета.
В нескольких кабельтовых от острова Хангман на якоре стояли два корабля, «Торбей» и «Медвей». Первый был линейным кораблем четвертого ранга, вооруженный четырьмя десятками пушек. Второй — роскошным галеоном, принадлежавшим семье Ливингстонов.
За Чарльзом к тюрьме Ярмута с «Медвея» отправилась шлюпка.
За полтора года заключения бывший пират, некогда пышущий здоровьем, очень похудел. Весь в лохмотьях, со спадающими на плечи волосами, он вышел из тюрьмы, щурясь от дневного света.
— Не благодарите меня, — сказал Чарльзу Ливингстон. — Я всего лишь выполняю волю своего отца. Впрочем, я рад, что принимал участие в вашем освобождении.
На борту «Медвея» Чарльз увидел Салли и Скрипку.
Филипп Ливингстон предоставил ему свою каюту. Бэтман плотно поел, вымылся, побрился и облачился в подходящую одежду. Он ни разу не виделся с Салли после ее выздоровления в индейской деревне на берегах Пенобскота, где она оказалась той зимой, когда они потеряли ребенка.
Там Чарльз рассказал ей о предложении, которое сделал ему старый Роберт Ливингстон: возвратиться в Нью-Йорк и служить провинции в обмен на амнистию. Он только умолчал о совете жениться на наследнице голландского семейства, чтобы упростить условия своего возвращения.
Покидая Салли, чтобы вернуться на свой корабль, Чарльз приказал перенести добычу из пещеры, где стоял «Раппаханнок», на сушу, чтобы в любой момент ее можно было переправить в Нью-Йорк.
Бэтман рассчитывал, что этих миллионов ему хватит, чтобы купить милость ньюйоркцев.
Через несколько дней Салли узнала от Скрипки, спасшегося при нападении на «Раппаханнок», что англичане из Бостона взяли Чарльза в плен. Несмотря на слабость, она решила отправиться в Нью-Йорк.
В Нью-Йорке Салли встретилась с уже совсем старым Робертом Ливингстоном. Дряхлеющий с каждым днем, Ливингстон посвятил сына в свои планы. Надо было поддержать предложение оправдать Чарльза Бэтмана перед членами Собрания, как это сделал пират Вильям Кидд двадцать лет назад. Нью-Йорк вновь находился на грани банкротства, и передача городу имущества, награбленного ирландцами, открывала путь к переговорам.
Салли и Скрипка предложили городским властям переселить ирландцев из Массачусетса в их провинцию. Рабочие руки и деньги — вот что они предлагали.
Вскоре Роберт Ливингстон умер, но его сын Филипп не забыл об обещании, данном отцу. Он рассчитывал убедить Собрание избрать Бэтмана одним из его членов, и тогда судьи из Бостона ничего не смогли бы сделать.
Его отец и он сам, имевшие надежные связи по обоим берегам Атлантики, развалили судебный процесс над Чарльзом, настроив судебные власти Массачусетса и Лондона друг против друга. Филипп тянул время, собирал вокруг себя сторонников, но из-за происков Деланси ему никак не удавалось уговорить Собрание.
Тогда Филиппу пришлось рассказать Салли о первоначальном замысле отца — женить Чарльза на наследнице семейства Кортландов.
— Им принадлежит в Собрании и Совете треть мест, — сказал Филипп. — Если Чарльз перейдет в другую религию и женится на Флоре ван Кортланд, с учетом всего того, что мы уже сделали, он будет спасен.
Салли попросила, чтобы ей позволили увидеть знаменитую Флору ван Кортланд. Во время приема, устроенного Льюисом Моррисом в своем поместье, она, инкогнито проникнув в гостиную, увидела молодую восемнадцатилетнюю голландку, самую завидную невесту города. Развеселившаяся Флора почти в открытую играла с претендентами на ее руку. Роберт Ливингстон заключил с отцом девушки договоренность: старик Кортланд давал Ливингстону год на то, чтобы убедить Бэтмана стать протестантом и жениться на его дочери. А после этого он будет думать. Союз с таким сильным человеком, как Бэтман, заключенный под носом у претендентов, в большинстве своем сыновей его врагов из Нью-Йорка, был выгоден старому Кортланду.
Флора ван Кортланд понравилась Салли. Она была изящной, умной, но главное — бесчувственной. Столь же расчетливая, как и ее отец, девушка превыше всего ставила свои интересы. По мнению Салли, эта черта характера прекрасно подходила для подобного брака.
Салли согласилась пожертвовать собой, чтобы спасти Чарльза из Ярмута.
Сделка была заключена в отсутствие Чарльза. Свидетелем выступал Скрипка. Он произнес все необходимые для заключения брака формулировки.
