Очнулась она на руках у Иллара — тот нес ее куда-то через лес. Вокруг было уже темно, в воздухе чувствовалась вечерняя прохлада. Ни звезд, ни луны пока не виднелось, но вскоре и они должны взойти.
Поняв, что проспала большую часть дня, и главное — в чьих именно руках сейчас находится, девушка испуганно дернулась, попытавшись выбраться из хватки крепких объятий.
— Тише, ненормальная! — шикнул на нее принц. — Упасть хочешь?
Он все же поставил Аврору на землю, и теперь она смогла оглядеться.
Лес был необычным. Хвойные и лиственные деревья стояли вперемешку. Листья и иголки на них медленно загорались синим и голубым, словно лампочки на гирляндах. Кое-где виднелись красивые белоснежные цветы, которые так же излучали бледное свечение.
— Это лунные лилии, — пояснил Иллар, заметив, куда смотрит девушка. — Видела когда-нибудь такие?
— Нет. Они чудесные!
Он наклонился, чтобы сорвать один из них, и протянул девушке.
— Возьми. Как раз под твое платье.
Она приняла цветок, поднесла к носу, вдохнула приятный сладкий аромат. Блаженная улыбка озарила ее лицо.
— Ты разве не злишься на меня из-за платья? — с недоверием спросила Аврора.
— Оно тебе очень идет, — сказал Иллар, оглядев ее с ног до головы внимательным и долгим взглядом, от которого у девушки перехватило дыхание, и кровь прилила к щекам. А затем приблизился к ней.
Видя, что она не отшатнулась, не испугалась, он мягко провел тыльной стороной ладони по ее щеке, затем ниже. Аккуратно откинул золотую прядку волос с ее плеча, лаская взглядом открытую шею, ключицы, но дальше заходить не спешил.
Девушка же застыла, не дыша, словно завороженная, не узнавая саму себя и удивляясь собственной реакции. От былого страха не осталось и следа. На смену пришло будоражащее кровь предвкушение и радостное волнение, а еще дикое смущение.
В голове крутился лишь один вопрос: «Кто этот незнакомец, и что он сделал с мрачным страшным принцем?»
Теперь она не чувствовала пустоты в нем. Наоборот, Иллар был полон эмоций: светлых, чистых, радостных. И это так преобразило его — сейчас он действительно казался красивейшим из мужчин. Идеальным!
Его серые глаза лучились восхищением и необъятной нежностью. Мягкая улыбка сгладила его острые скулы, а легкое сияние зачарованного леса окрасило пепельные волосы в яркие цвета, и кожа на лице перестала отдавать нездоровой бледностью. Не осталось и следа от той холодной отчужденности, что была его верным спутником все это время. Не было больше леденящей душу ауры ужаса и безумной ярости, крушащей все преграды самоконтроля. Лишь пылкий трепет и непомерный восторг.
— Пойдем, нас уже ждут.
Не переставая удивляться самой себе, Аврора не стала ни о чем спрашивать — вложила руку в его ладонь и доверчиво последовала за ним в таинственный лес.
Шли они недолго, и вскоре впереди показалась небольшая белокаменная часовня.
— Святилище Шарры? — удивилась Аврора. — Как же так? Но ведь…
— Что, думаешь, я не смогу найти обходные пути, чтобы жениться на тебе? — весело усмехнулся Иллар. — Побрезгую явиться в чужую часовню?
— Но к чему такие старания? — спросила она, с трудом отводя взгляд от его светлой улыбки.
«Уму не постижимо!» — вот и все, на что хватило ее разума.
Вместо ответа Иллар взял девушку за талию и закружил, словно в танце. Он казался в этот момент таким счастливым. Аврора совсем не могла понять, что за чудесные изменения с ним произошли. Миг — и перед ней совсем другой человек.
Его эмоции чистой и звонкой музыкой играли в ее собственной душе, и были они столь прекрасны, что ей хотелось смеяться. Она чувствовала все то же, что и он, и это было так чудесно! И не разобрать, где ее собственные эмоции, а где его — они так тесно сплелись и уже были неразличимы.
Когда мужчина выпустил ее из объятий и повел дальше, она обратилась к нему:
— Ты сказал, нас ждут. Значит, ты планировал сюда прийти? Знал, что я могу все испортить?
— Догадывался, — признался он. — Не могу сказать, что меня не задел твой поступок, но я тебя понимаю. И все же, дело вовсе не в том, знал я или нет. Мы бы в любом случае сюда пришли.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Теперь все казалось еще таинственнее и непонятнее. А не сон ли это? Может, она все еще спит в лодке и купается в сладких грезах? Слишком сладких, чтобы быть правдивыми.
Вот только ей же никогда не снятся сны. А в Царство Грез больше не попасть. Тогда что это? Предсмертный бред? Больная фантазия? Она сходит с ума?
— Успокойся, — прошептал Иллар, пощекотав ухо горячим дыханием и разогнав по телу приятные мурашки. От него доносился пусть слабый, но такой знакомый и близкий запах ночи, снов и волшебства… Неужели он…
Проверить догадку она не успела — мужчина отстранился, и наваждение рассеялось. Она посмотрела на него по-новому, пытаясь сравнить отпечатавшиеся в памяти черты лица любимого бога, скрытые черной маской, с лицом Иллара, их рост, телосложение, волосы… Ей показалось, что общего между ними и правда довольно много, но полной уверенности не было.
Рядом с Царем Грез ей никогда не приходилось сомневаться, кто перед ней. От него исходила нерушимая аура власти, могущества, божественности. Она затмевала даже его внешнюю красоту. Такое ни с чем не перепутаешь и никак не подделаешь.
С Илларом не было этого ощущения. Он казался совершенно обычным. Может, ей просто хочется, чтобы он на самом деле оказался Царем Грез? Может, она все придумала?
А тем временем они вошли в святилище. Изнутри оно казалось еще меньше, чем снаружи. У дальней стены располагался алтарь, а сбоку от него стояла женщина в белом одеянии.
Сперва Авроре показалось, что это сама Шарра, но нет — пусть голова и лицо ее были скрыты под непроницаемым капюшоном, женщина точно не могла быть ночной богиней. «Хотя я уже ни в чем не уверена, — подумала девушка. — Сегодня фантазия играет со мной злые шутки…»
— Добро пожаловать, дети мои! — поприветствовала женщина.
Аврора кивнула, а Иллар сделал нечто невообразимое — низко поклонился и сказал:
— Здравствуй, матушка!
Матушка?! Но как?!
Кажется, она произнесла это вслух, потому что женщина многозначительно сказала:
— Любовь неподвластна ни религии, ни королям.
Она намекает на то, что покойный король был влюблен в жрицу Шарры? Если так, то понятно, почему у него не было жены, ведь такой брак бы точно не одобрили. Хотя, судя по истории, которую знала Аврора, жена у него все-таки была, ведь без нее он не взошел бы на трон. Правда погибла слишком рано, всего через два месяца после коронации…
Тоненькая ниточка страха вновь начала пробиваться из глубины ее сердца — что если с Авророй случится то же самое? Подозрения и сомнения никуда не уходили, все время были с ней, словно заглушенные куда более сильными и приятными эмоциями стоящего рядом с ней жениха. А здравый смысл затуманен эйфорией и безудержным восторгом.
Все мысли покинули голову, стоило только зазвучать тихой странной музыке. Непонятно, откуда она доносилась — казалось, что играет повсюду. Она была похожа на перезвон колокольчиков, легкий и мелодичный, ненавязчивый и волшебный.
Жених и невеста приблизились к алтарю. Жрица ночной богини соединила их руки и зачитала молитву на древнем языке. Девушка без труда узнала его — это было древнее наречие ведьм, на которых исполнялись колыбельные. Теперь понятно, откуда Иллару столько всего известно о ведьмах, если его мать сама, по всей видимости, ведьма. Правда, служит не Царю Грез, но Шарра у этого народа тоже в почете.
На руке проявилась серебряная метка в виде стрижа, а затем начала растекаться по коже, словно чернила, и оплетать руку необычным орнаментом. С рукой Иллара происходило то же самое. Брачные печати, поняла девушка. Только при чем тут метка?..
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Теперь ваши души связаны навечно, — произнесла жрица, отвлекая Аврору от размышлений. — Никакая внешняя сила не разрушит эту связь: ни враги, ни время, ни даже смерть.
