Вот тут правитель искренне удивился. Мужчины в городе пауков находились на уровне домашних животных — во всех смыслах этого слова: их сытно кормили, им давали крышу над головой, одежду и постель, но запрещали сделать по своей воле даже шаг, гоняли на хозяйственные работы, а иногда и ели, утащив в сторонку — чтобы всех прочих не смущать. Дисциплина была такова, что в строю за недозволенное движение зрачков слуг жестоко избивали, а за жест надсмотрщицы могли отправить их в квартал рабов — почти неприкрытую кормушку смертоносцев.
— Скажи, Рион, а как ты с ней познакомился?
— Я кормил ее, господин мой… — Давнее воспоминание о первой встрече заставило Риона растянуть губы в улыбке. — То есть не кормил, конечно. Она ведь из школы охранниц. А меня после детского острова хотели отправить в квартал рабов. Считали, что я очень худенький, неполноценный. Но так получилось, послали в деревню, в сады. Однажды, в пору сбора урожая, воспитанниц школы прислали охранять сад от древесных клопов. У нас их тогда целая стая бродила. Огромные. Если в дерево вопьются — урожая не жди. А они ведь стаями ходят, за один набег весь сад уничтожить могут. Вот и прислали. Я ее сразу увидел. Она такая… Она не как все. У нее глаза как небо. А улыбка… Не знаю, как сказать. Она тогда много улыбалась. Прямо на солнце стояла, не пряталась. И от стрекоз не шарахалась. Я тогда ей персик принес. Надсмотрщица наша отвернулась, я и унес один. Она взяла. Я еще хотел принести, но больше не получилось. Несколько раз подходил к ней. Думал, может, позовет. Охранницы ведь имеют право, кого хотят выбирают. Вот. Ну а потом они ушли. А через три месяца меня увидела надсмотрщица из города. Сказала, что я очень маленький и нестандартный и что мне среди людей жить нельзя. Она увела меня в город. То есть я корзину с виноградом нес. Вот…
Рион несколько приуныл. Похоже, переживать этот момент снова, пусть в воспоминаниях, ему было нелегко.
— Меня привели во дворец Смертоносца-Повелителя, на кухню. Виноград я оставил там. Потом меня повели в дальнее крыло. Там две служанки меня помыли… В такой большой лохани с дыркой внизу. Поливали сверху и оттирали губками. Потом пришла эта, надсмотрщица. Долго ходила вокруг, пальцами трогала. Потом сказала: «Лучше мойте, чтобы запаха не осталось. Смертоносцы не любят, когда к ним во дворец рабов с запахом приводят». Я тогда еще хотел сказать, что не раб, но побоялся. Вот. Потом мне дали большой белый кусок материи и приказали накинуть на плечи, чтобы пыль не падала. А мою одежду выбросили. Надсмотрщица повела меня вперед. Мы шли и шли, очень долго. И тут нас остановил паук. Шабр. Он приказал мне снять ткань и поднять руки. Потом приказывал садиться, вставать, крутиться на одной ноге. Потом спросил, не пользовался ли я инструментами. Я знал, что за это положена смерть, но у нас в садах совсем испортились сандалии, и надо было их чинить. Ножи для обрезки ветвей еще делать. У меня это хорошо получалось. Но Шабр меня не ругал. Он спросил, куда меня ведут. Надсмотрщица сказала, что к Смертоносцу-Повелителю. А паук сказал, что Смертоносцу-Повелителю можно дать кого-нибудь получше, а меня нужно месяца два хорошенько кормить, а потом снова привести к нему. Вот. Надсмотрщица дала мне другую одежду и послала работать на кухню. Сказала, что я везучий, и если откормлюсь, то еще до Счастливого Края доживу.
— А потом? — спросил правитель смолкшего паренька.
— Потом я разносил охранницам еду. Их иногда далеко от дворца ставили, вот и приходилось носить, чтобы кормить на постах. Один раз послали к Белой Башне. Я смотрю, она стоит. Месяц тогда уже прошел, а я все равно маленький оставался. Я подумал, что все равно скоро умру, подошел и спросил, как ее зовут. Она так посмотрела… интересно… Потом говорит: «Юккула». А я сказал, что она очень красивая. Вот. Она меня убивать не стала. И бить не стала. Рассмеялась только. И в квартал рабов не отправила. Я сказал, что еще приду. А она сказала: «Приходи». Вот. Я туда четыре дня ходил. И всегда с ней здоровался. Наверное, она бы меня выбрала, но ей уходить было нельзя. А потом от Белой Башни всех убрали, и она меня опять выбрать не могла. Вот. Но я ее нашел. Она еще не стала охранницей и жила в школе. Тогда вы вернулись от Богини, господин мой, и нам разрешили поступать как знаем. Я сразу к школе побежал. Там как раз был Шабр, он выбирал для вас охранниц. Юккула меня узнала, но сказала, что занята. Потом она стала жить у вас во дворце, а мы с Танеем делать сандалии. И у нас никак ничего не получалось. То есть с сандалиями получалось, а с Юккулой — нет. Потом я узнал, что вы уходите, и решил… Тоже…
Парень замолчал. Что было дальше, правитель знал сам.
— А что с Танеем?
— Остался в пустыне…
— Жаль… — Найл немного помолчал, потом похлопал Риона по плечу: — С Юккулой все будет в порядке, это точно. А нам завтра нужно встать как можно раньше, чтобы успеть сходить на поляну злого бога за «капканами» и до темноты вернуться обратно. А за нее не бойся.
— Да, господин мой. — Рион поклонился, но остался стоять на месте.
— Где твое дерево?
— Вон там, — показал паренек.
— Ну так иди и забирайся туда.
— Там Юккула…
— Вот и будешь с ней рядом. Давай, давай, отправляйся.
Найл тоже забрался к себе в крону, лег на мягкие листья и закрыл глаза. Легкий, прохладный ветерок и жаркое солнце навевали дрему. Сквозь сон правитель услышал, как в крону поднялась Мерлью и молча свернулась калачиком. Трогать ее Найл не решился и вскоре снова уснул.
* * *
Тростники легко и послушно ложились под ноги и печально шелестели при каждом шаге. Найл шел вперед легко и уверенно, строго по прямой, ориентируясь на середину холма с ядовитыми деревьями. Несколько раз Нефтис просила пропустить ее вперед, но правитель не разрешал. Тем не менее ощущать присутствие стражницы за спиной было приятно. Не то чтобы Найл чего-то боялся — просто соскучился.
— Вы не устали, господин мой? — в очередной раз спросила Нефтис.
Неожиданно для себя Найл остановился, повернулся к ней, обнял, крепко поцеловал, сказал: «Нет!» — и снова врубился в заросли. Продвигаться ему удавалось довольно быстро — успел набраться опыта. Часа за три они дошли до подошвы холма и повернули влево, огибая холм по границе камышей. Низко прогудев над самой травой, к правителю рванулся крупный табанид, но прежде чем стражница успела отреагировать на опасность, юный смертоносец сбил его точным волевым ударом и тут же учинил веселую драку с товарищами из-за добычи.
— Осторожнее, господин мой! — Нефтис попыталась заслонить правителя собой.
Маленький отряд — десять человек, пятеро смертоносцев — мгновенно ощетинился копьями, паучата спрятались людям за спины. Однако тревога оказалась ложной: в густой травяной кочке белел оскал не спрятавшегося в засаде хищника, а начисто обглоданного черепа. Подойдя ближе, Найл раздвинул траву копьем и обнаружил еще несколько костей.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
