Это ощущение близкой (вот-вот ухватишь рукой) победы, исполнения его самого сокровенного желания настолько ясно, отчетливо ощущалось им, что казалось уже случившимся. Его почти с головой захлестнула уверенность в том, что он победил. Перед глазами разворачивались величественные картины его триумфа. Поверженный император преподносит ему свою корону. Их окружают громадные фигуры бойцов в футуристического вида доспехах, держащие на прицеле сторонников бывшего правителя. На троне, закутанный в алую мантию, восседает он сам. Раздаются торжествующие возгласы: До здравствует новый император! До здравствует новая империя!
Он открыл повлажневшие глаза. Будоражившие душу картины еще стояли перед его глазами. Именно так и будет, сомнений у него не было. День первого заседания Имперского собрания приближался. Сторонники были предупреждены и готовы. В столицу в течении уже несколько недель небольшими партиями прибывали опытные наемники со всей империи — снайперы, взрывники, хакеры, составлявшие ядро боевых отрядом боярина. Формировалась особая ударная группа, экипированная в секретные разработки ученых рода. Последняя был специальным резервом, кулаком, который был в распоряжении Вяземского для последнего сокрушительного удара по врагу.
— И тогда воцарится порядок, основанный на силе и высшей справедливости. Каждому будет отмерено его мерой и по его вере…
Губы кривились, в глазах горел фанатичный огонек. Вяземский истово верил, что он и есть высшая справедливость. Он мерило всему, потому что был рожден именно для этого. Разве какая-то грязь под ногами может помешать торжеству высшей справедливости? Нет! Тысячу раз нет!
— Будет новый мир — мир моего слова….
Почему шаг вперед всегда есть результат хорошего пинка под зад или знатный оплеухи?
«Здравствуй гимназия. Принимай меня, блудного сына. Я так соскучился по своим друзьям и подругам, по веселому смеху в коридорах, по книжной пыли в библиотеке». Алексей, наверное, смог бы так сказать, но не сказал и не собирался, вообще, так говорить. С этим заведением у него было связано столько всего нехорошего, что с радостью бы туда не ходил. Вообще, его ноги бы там никогда не было. Чего он там не видел? Насмешливые рожи дворян-учеников, у которых род был вписан Золотую сотню магических родов империи? Их презрительные и снисходительные взгляды, направленные в его сторону и на которые хотелось дать лишь один ответ — плевок в рожу или прямой удар в нос?
Однако все это осталось в прошлом. В этот день гимназия его встретила совершенно иначе, что, правда, заметил он далеко не сразу. Его внимание было обращено совсем на другое. Смешно сказать, но косился он на встречавшиеся на пути контейнеры для мусора и проходивших мимо школьный технический персонал. Видимо, где-то в подкорке еще прятался страх перед новым взрывом.
Вскоре его сознание начало подмечать некоторые странности, число которых нарастало просто в геометрической прогрессии. Первыми на себя обращали внимание весьма удивленные взгляды, бросаемые на него. Не будучи опытным физиогномистом, Алексей с легкостью читал в них такое, что едва в ступор не впадал. Здесь было и «ну, ты блин даешь!», и «это точно ты?», и «а не охренел ли ты?», и «не может быть!», и «да, гонит он все!», и т. д. Что это все такое? Почему?! Неужели это все из-за того теракта, в котором он пострадал?! Раньше, как на пустое место смотрели, как на мебель. А тут такое случилось. Поневоле задумаешься о случившемся.
Другой странностью, на которую парень не мог не обратить внимание, стало отношение со стороны его недругов. Не так давно, каждый его день в гимназии начинался с того, что он некоторое время «бодался» взглядом с Кириллом Вяземским. Тот никак не мог ему простить прошлый проигрыш в дуэли, всякий раз пытаясь задеть его и как-нибудь вывести из себя. В арсенале великовозрастного балбеса была куча всяких хитрых приемов, которые, скажем прямо, доставляли Алексею немало досадных и неприятных моментов. Это и незаметные тычки локтем, от которых страдала печень; и вовремя подставленная подножка, отправлявшая жертву в полет; и случайно вылитое на форменный пиджак кофе; и т. д. Если проворачивать все это на регулярной основе, то, уверяю вас, любого человека можно довольно быстро довести до белого каления.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
От Кирилла не отставала и его кузина — Ксения Романова, которой взбрело в голову, что Алексей ее кровно обидел. Эта, не побоюсь этого слова, стерва измывалась над ним по-другому. С чисто женским коварством она устраивала более хитрые «подлянки», которые Алексею особенно портили нервы. Из последнего парня особенно «зацепило» то, как она написала жалобу на директора гимназии и подписалась, как Алексей Бельский. Там написала какую-то несусветную хрень про оскорбление чести и достоинства, про угрозу обращения на имя императора. И, додумалась чертова девка с шилом в одном месте, отправить это письмо в столичный департамент образования, который с перепугу сформировал целую комиссию и отправил ее в гимназию. Все это «вылилось» для парня в здоровенный геморрой, от которого он с большим трудом «отмахался».
Сегодня же эти двое вели себя ниже травы тише воды. По-иному точнее было не выразиться. Кирилл Вяземский, пару дней назад только вышедший из больницы и перенесший там не одну пластическую операцию, вообще, старался не встречаться с ним глазами. Всякий раз просто отводил взгляд. Почему? У Алексея рога что ли на лбу выросли? Клыки из зубов полезли? Что изменилось? Набрала в рот воды и Ксения Романов. Куда делись ее презрительные взгляды, ее шипящие окрики «новИк»? Где все это?
К середине дня, когда занятия уже подходили к концу, любопытство Алексея достигло такой степени, когда уже начинаешь выть или на людей бросаться. Решив не дожидаться этого, он с трудом дотерпел до очередного перерыва. Нашел пару подозрительно косившихся на него гимназистов — конопатого парня и девушку с ядовито синим локоном в волосах — и с кровожадной улыбкой «насел» на них.
— Если мне сейчас не объяснят, что здесь происходит, кому-то будет очень плохо, — Алексей до характерного хруста в суставах сжал кулак и потер им свой подбородок. — Ну, кто начнет первым?
Девушка, округлив глаза, икнула то ли от неожиданности, то ли от испуга. Парнишка, что стоял около нее, съежился под взглядом Алексея, но, нем не менее, начал говорить:
— Э-э-э-э… так все же знают, что вы… и…
Вновь воцарилось молчание, которое тут же было прервано терпящим терпение Алексеем:
— Что все знают? Твою м…
Девчушка ойкнула и покраснела. От нее, по всей видимости, вообще, можно было сегодня не дождаться ни одного слова. Видимо, парню придется за обоих отдуваться, что он пытался делать дрожащим и заикающимся тоном.
— … Вы и великая княжна Анна… э-э-э-э… вместе теперь, — наконец, выдал усыпанный веснушками парнишка. — Все про этого говорят. По визору даже показывали, что вы с цесаревной уже объяснились… Своими ушами слышал. Светик, ты тоже ведь слышала, — продолжавшая молчать девушка активно закивала головой, полностью подтверждая сказанное соседом. — Мол, даже уже просили благословения у Его Величества. Вот…
В этот самый момент Алексею, совершенно случайно и независимо от своего желания, удалось очень удачно изобразить такое выражение лица, как абсолютное охренение. Как? Откуда они это взяли? Какое еще, к черту, объяснение?! Благословление? Свадьба, что ли?!
Расширившимися от удивления глазами, Алексей посмотрел сначала на парня, потом на девушку. Может, они таким образом шутят. Только это очень хреновые шутки, за которые и уши оторвать не грех. К сожалению, не шутили. Черт…
— Получается, это все из-за этих долбанных слухов? — Алексей пальцами изобразил некое подобие круга, пытаясь указать на все окружающее его. — Б…ь, я жених цесаревны и зять императора?
Он уже и не знал, ржать, как конь, или плакать горючими слезами. Подумать только, слухи решили едва не в се его проблемы. Может еще напроситься на встречу к боярину Вяземскому и на него наехать, как будущий зять императора? От такой мысли, что ужом протиснулась к нему в голову, губы сами собой раздвинулись в улыбке. Боярин ведь тоже за новостями следит. Скорее всего уже со всеми этими слухами знаком. Вдруг, поведется?
