Ру-Гьял призвал командующих отдельными полками, и те так же заехали на холм. Сначала они обсуждали что-то меж собой, вставши кругом, а затем Ру-Гьял озвучил воинам стратегический замысел. Командующие разъехались по своим взводам, и со всех сторон теперь слышались крики их приказов. Началось всеобщее движение. Целые потоки человеческих тел неслись в неудержимом течении вокруг Лиры. Ей никогда не доводилось видеть, как готовится к бою армия. Война в той форме, какая существовала на Траме, какая некогда была и на Земле, давно превратилась в реликтовую форму, и Лира лишь читала об этом. Уже несколько веков люди Земли не сталкивались в открытых конфронтациях на полях сражений, не вели окопных войн. В последнее время это стали самоорганизующиеся милитаристические системы. Линия фронта теперь проходила по полям средств массовой информации, идеологических тенденций, психологического давления и даже искусства. Всё превращалось в оружие в то время, как оружие в типичном представлении -- пушки да бомбы -- давно уже можно было увидеть только в музеях.
Здесь же всё было наглядно, шумно, чадило тошнотворными запахами пота, выделений, скота и кожи. Лира не знала, куда деться, в её глазах рябило от толп людей, в ушах стоял неумолчный звон. И вдруг она ощутила на себе пристальный взгляд. Она поняла, что это продолжалось уже давно, и этот взгляд был в дополнении ко всему причиной желания куда-нибудь спрятаться. Она оглянулась и быстро отыскала глазами другие, чайного золотистого света, проедающие её до глубин. На фоне мечущихся туда-сюда воинов, один стоял совершенно неподвижно, словно неживой. Он отличался от общей массы именно неприметностью одежд. Они были простыми холщёвыми, и можно было принять его за простого крестьянина. Рубаха с широким воротом, перехваченная несколько раз кожаным ремешком, и единственное, что выдавало в нём воина -- особая манера заплетать волосы в три косы, две из которых закреплялись на затылке в пучок, а третья свободно болталась. Сложением воин был крепок, с длинными сильными руками, одна из которых была перевязана, и на повязке проступали бежевые и коричневые следы обработанной раны.
Лира какое-то время смотрела прямо на него, но вдруг смутилась. Однако всё ещё чувствовала этот взгляд. Ей стало жутко и очень обидно, что её рассматривают, как экспонат. И она решилась заговорить:
- Что тебе нужно?
Воин чуть наклонил набок голову и уголок губ еле заметно приподнялся. Он собирался ответить, шевельнул губами, но так и остался стоять молча.
- Иди решай свои дела! Тебя ждут! - а потом, не выдержав, добавила с надрывом. - Пошёл прочь!
Казалось, это только раззадорило воина, но он всё же отвернулся и отошёл, затерявшись в толпе. А затем совершенно неожиданно очутился с другой стороны клетки с тем же горящим взглядом и плохо скрываемой улыбкой. Лира даже вздрогнула, обнаружив его совсем близко. Она оглядела свою тюрьму в поисках чего-нибудь, чем можно было запустить в него. Но ничего не нашла и швырнула подушку. Та ударилась о прутья, срикошетила и вновь легла у её ног. Но воина этот жест расшевелил.
- Если бы я собирался тронуть тебя хоть пальцем, - он говорил громко, перекрывая стотысячный гам, - если бы даже в мыслях допустил это, да покарали бы меня все боги и духи гор!
Лира молча глядела на него, сжав губы в гримасе ярости.
- Вот ты какая, воительница чужеземка..., - продолжал он. - Прав был воин Митри. Ты не похожа на нас, но смелость твоя поистине велика. Я слышал о змее. Тут все уже слышали про отрубленную голову, про плен на пронзённой Лу-лу.
- Кто ты? - вновь спросила Лира, уже спокойнее, а потом добавила с удивлением, - и ты сказал... как ты назвал того воина?
- Меня зовут Мак-Мин, ученик великой школы Ко-ра. А тот, о ком ты спросила - Митри. Явившийся с небес. Мы сражались вместе внизу, в зевах проклятых погостов.
- Ты имеешь в виду..., - Лира привалилась к прутьям решётки, - имеешь в виду Димитри? Нашего астрогатора?
- Возможно и так. Ваши имена сложны. Впрочем, как и ваши мысли.
- Где он? - выпалила Лира.
- Его поглотил туман, и я не нашёл ни следа, когда туман рассеялся. Но были знамения, благие знамения. Я видел вот этими двумя верными глазами, что под землю спускалась птица Джа! Она, должно быть, увлекла его с собой в своих лапах.
- В лапах... О, Небеса! - Лира закрыла ладонью рот.
- Воительница расстроена? - удивился Мак-Мин. - Но птица эта приходит к тем, кто рьяно идёт к своей цели, она помогает. Ей молятся наши воины, и она приносит им победу в своём клюве. Димитри шёл к священной долине Пуч, что всегда меняет своё место нахождения. Я не смог последовать туда за ним, и выбрался на поверхность сюда. Я шёл раненный и готовился встретить смерть, но встретил долину Красного Тумана и войско! О, да будут благословенны Семью Вершинами дети Ру-Гьял! А сам иноземный воитель ушёл в долину Пуч.
- Где это место и почему же он туда так спешил? - удивилась девушка.
- Это место почитается всем Ваджаром, всей Трамой! Многие дерзающие ищут его, чтобы прильнуть к источнику неиссякаемой мудрости, познать изначальность. Но не всем посвящённым открывает оно свои чертоги. Очень мало было таких. Предания гласят, что там - лоно жизни. Не спрашивай меня более о том - я всего лишь воин, не жрец. Моё дело - бой, и место моё - здесь.
- Но как вы встретились с Димитри, и откуда ты знаешь обо мне?
- Я выполняю приказы своего воеводы-гаркана. И направили меня с приказом убить иноземца Цза. А потом он спас мне жизнь, - Мак-Мин приложил руку к груди, - и хозяин нитей моей судьбы отныне он. Теперь я вижу, что нашим гарканам свойственно ошибаться.
- О да, - сокрушённо ответила Лира, обхватив прут решётки обеими руками, - и я вижу, что свойственно. Заточать в клетки и вести на заклание... И всё это ваши жрецы? Ваши мудрецы из пещер?
- О, воительница, я не в праве осуждать великих жрецов. Но сделаю всё, чтобы вызволить тебя из клетки, если на то есть воля Димитри...
- Уж не сомневайся! - ответила Лира.
- Тогда жди и будь спокойна. Мак-Мин - моё имя. Можешь запомнить его, дева-воительница, ибо оно несёт тебе свободу.
И, в последний раз восторженно взглянув на Лиру, воин ступил шаг назад и затерялся в водовороте человеческих тел.
Глава XVIII
Войско постепенно выстраивалось в шеренги. Хаотичная масса, с высоты птичьего полёта более напоминающая растормошённый муравейник, приобретала формы построения. В том была заслуга явившихся с Ру-Гьял военных министров. Эти воеводы прошли уйму сражений, исполосовав всё тело почётными "орденами", приобретя закалку прочнее всякой стали. Они гарцевали на своих рогатых скакунах, щёлкая кнутами и длинными плетьми, разгоняя солдат по шеренгам, как стада овец загоняют в отары.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
