Принцесса вскочила с кресла, в котором сидела уже почти шесть часов, и, отвесив императору глубокий поклон, гордо вскинула голову.
— Мой император, если я какими-то своими действиями вызвала ваше неудовольствие, я готова понести любое наказание, какое сочтет нужным применить мой отец и суверен. Более того, сир, я готова немедленно оставить дворец и удалиться в провинцию, дабы никогда более не вызывать у Вашего Величества подобного гнева. — Лиддит еще раз посмотрела со злостью на графа и закончила: — Единственное, о чем я прошу, так это чтобы Ваше Величество, выражая свое неудовольствие, учли, что все мои действия были продиктованы искренним стремлением добиться максимального блага для страны и короны и, как мне представлялось до сего момента, имели под собой достаточно веские основания.
Император окинул взглядом гордую фигурку дочери, и его сурово сведенные брови слегка раздвинулись.
— Лиддит, не петушись… — император запнулся, все еще сердясь, но уже не настолько, чтобы не понимать, что слишком резкие слова могут стоить ему доброй дружбы с единственным ребенком, с которым ему удалось установить более-менее приличные отношения (а также исподтишка любуясь гордо вскинутой головой и упрямо горящими глазами). — Я вовсе не оспариваю твоего права на принятие решений. Я просто хочу знать, почему ты решила так поступить с Эглие?
— Этот человек обворовывал казну, отец! И делал это неоднократно.
— Вы имеете в виду историю с нательными рубахами, Ваше Высочество? — встрял в разговор граф Лагар.
Глаза принцессы широко раскрылись от удивления.
— Как, граф, ВЫ ОБ ЭТОМ ЗНАЛИ?
Лагар пожевал губами.
— Если честно, я обратил внимание на выставленную стариной Жераром цену, еще когда казначей принес мне на подпись договор о поставках.
Глаза принцессы чуть не вылезли из орбит.
— И вы ничего не предприняли?
Граф пожал плечами.
— Эглие, конечно, еще тот жук, но он не раз оказывал короне услуги весьма деликатного свойства. — Граф повернулся к императору: — Вы должны помнить, Ваше Величество, то дело с поддельными серебряными монетами… и еще историю с ардонатовой рудой. Потом, у него есть торговые фактории в западных пределах, и потому у меня не сильно болит голова по поводу снабжения гарнизонов пограничных фортов. Всегда можно добавить дюжину возов к его каравану, и казне не приходится тратиться на охрану. К тому же в факториях Эглие открыт кредит для начальников фортов, так что, даже если наши возы и запоздают, на снабжении фортов это не сильно сказывается. Поэтому иногда я даю… кхм, давал старине Жерару слегка подзаработать на государственных поставках, предполагая, что потом казна вернет свое с лихвой. А сейчас… — вздохнул граф. — Если рухнет торговая компания старины Эглие, то самые лакомые куски, вроде его торговых представительств в герцогствах Эгмонтер или Леконсур, быстро приберут к рукам другие, а вот фактории в западных пределах… ума не приложу, как быть с пограничными фортами. Если придется налаживать снабжение собственными силами, мы за год потратим на конвои больше, чем стоил весь тот злополучный контракт. К тому же придется улаживать дела с Торговой гильдией. Им наверняка не понравится, как мы поступили с их казначеем. И даже если мы сумеем договориться относительно мирно, они, дабы не потерять лицо, все равно взвинтят цены на поставки для казны процентов на пятнадцать-двадцать. Во всяком случае, на ближайшие полгода — год…
Лиддит вспыхнула.
— Да если они…
Но император не дал ей договорить.
— Остынь, дочь. Купцы — не меньшая, а зачастую гораздо более значительная опора трону, чем армия. И если мы не имеем особых проблем с верностью герцогов, то это, наверное, скорее заслуга именно купцов, а не армии или магической мощи короны. Дружины владетелей и ополчение провинций превосходят по численности императорскую армию в шесть, а то и в семь раз, а десяток старших магов или трое-четверо членов императорского ковена вполне могут поспорить и с самим императором. Так что сладкая мысль о собственном, пусть и небольшом, королевстве не слишком часто посещает графские и герцогские головы в основном потому, что, как показывает опыт, это очень быстро становится известным здесь, при Дворе. А известным это становится как раз потому, что торговое сословие жизненно заинтересовано в удобном и безопасном сообщении со всеми отдаленными пределами империи и дружественных стран, что станет невозможным, если империя рухнет. Понимаешь теперь, почему мы не можем себе позволить настроить купечество против трона?
Лиддит растерянно посмотрела на отца.
— Но ведь мы не должны позволять безнаказанно расхищать казну государства.
Граф Лагар вновь вздохнул.
— Безнаказанно — нет, но, простите меня, принцесса, есть великое множество способов заставить не слишком чистого на руку торговца так или иначе возместить казне понесенные убытки. Притом чаще всего к взаимному удовольствию. И потом, даже если и возникнет необходимость примерно наказать кого-то из этого сословия, не очень разумно делать это вот так, с плеча. Жерар Эглие в тюрьме, а я плохо представляю себе, кого выберут новым казначеем Торговой гильдии, и практически не имею возможности повлиять на этот выбор. У меня просто нет на это времени. Между тем, если это окажутся представители семьи Лемгор или Тарена Жекоба, может случиться так, что Двор втянется в крайне нежелательное противостояние с Торговой гильдией. А это сейчас ой как некстати…
На несколько мгновений в палате установилась тишина, ее нарушил неуверенный голос Лиддит:
— Ну, если вы считаете…
Граф покачал головой.
— Увы, моя принцесса, отменить ваше решение будет еще большей ошибкой. Мы не можем допустить, чтобы решение, принятое членом императорского дома, который имел для этого все полномочия от императора, было отменено. Этот опасный прецедент потрясет основы государства. — Он кисло сморщился, и, повернувшись к императору, предложил: — Пусть все остается как есть. А через полгода я представлю в малый императорский совет предложение о замене заключения высылкой в западные пределы. Возможно, старине Жерару удастся как-то вывернуться и сохранить фактории, особенно если он будет пребывать там лично… — Лагар повернулся к принцессе. — А вас, Ваше Высочество, я прошу на будущее хотя бы ставить меня в известность о своих планах, связанных с более-менее влиятельными особами. Дабы я мог хотя бы подготовиться к возможным последствиям ваших действий.
Лиддит снова вспыхнула, но, бросив взгляд на отца, сдержалась и произнесла ледяным тоном:
