на учёт оператор обязан вносить ежемесячный сбор в размере ста лат и оформить страховой депозит в размере тысячи лат…
Меня так и подкинуло.
— Какой ещё депозит? Зачем⁈
— Из этих средств удерживается компенсация ущерба, нанесённого операторами здоровью граждан, а также личному имуществу и государственной собственности. Действует солидарная ответственность.
— О-о-о! — протянул я. — Однако…
— Герр Карпинский оплатил сбор за этот месяц, вот квитанция, а по депозиту с учётом его поручительства вам предоставлена рассрочка на три месяца. Деньги внесёте равными суммами.
— Какие-то людоедские условия!
— В стране вас никто не держит.
— Меня! — потряс я обязательством являться на допросы. — Держат!
Толстяк молча указал на дверь.
Управление политического сыска я покинул окончательно сбитым с толку.
Никак не удавалось понять, роют под меня из-за того, что показалась подозрительной история с побегом, или это Карпинский столковался с местными чинушами, желая посильнее подцепить на крючок. Поручился за меня, а теперь с видом на жительство поможет, денег на депозит ссудит, и всё — почитай, я у него в кармане! В долговой кабале — так уж точно! Тут было о чём подумать.
Желудок начало подводить от голода, я зашёл в первую попавшуюся закусочную и плотно пообедал. На обратном пути прошёлся по магазинам, прикупил разную мелочёвку, несколько комплектов нижнего белья и пар носков, а ещё потратился на чёрный шерстяной свитер с воротом под горло и пошитые из мягкой тонкой кожи перчатки.
Пробил тем самым в своём бюджете изрядных размеров дыру, но зато вернулся в гостиницу уже далеко не в столь мрачном расположении духа. Взял у портье ключ, занёс вещи в номер и переоделся. Потом решил промочить горло, но в подвальчике оказалось слишком людно, оставаться там я не стал и с кружкой поднялся в холл.
— Можно от вас позвонить? — спросил, глотнув тёмного с тонким карамельным привкусом напитка.
Портье кисло глянул в ответ, но всё же выставил на конторку чёрный телефонный аппарат. Я ободряюще улыбнулся в ответ, разложил газету и повёл пальцем по колонке объявлений. Сделал несколько пробных звонков, всякий раз справляясь о расценках на процедуры по поддержанию сверхспособностей, затем набрал номер доктора Донца. Представился и ответил на удивлённые расспросы старого знакомого, после записался к нему на консультацию и с чувством выполненного долга спустился в пивную.
— Повтори, — попросил кельнера, передвинув к тому по стойке пустую кружку.
Под сводчатым потолком витали клубы сизого табачного дыма, едва ли не все столы оказались заняты, и помещение заполонял приглушённый гомон голосов. На меня посматривали с интересом, но во взглядах читалось скорее вальяжное удивление завсегдатаев появлению в их заведении непонятного новичка, а не признаки классовой ненависти или тем паче — ненависти осознанной, личной.
«Второй сорт, а то и третий эмигрантского сообщества, — решил я. — В хорошенькое же место меня Юлия Сергеевна определила!»
Впрочем, куда просил, туда и определила. Не в моём положении на люксовые апартаменты в «De Roma» претендовать.
Пока кельнер наливал пиво, я заглянул во второй зал, там на своём привычном месте обнаружилась компания Кеши.
— Ещё три! — сказал я кельнеру, забирая кружку, и для верности выставил вверх соответствующее количество пальцев, после чего присоединился к парням и сказал: — Пиво за мой счёт. Забирайте в буфете.
Кеша скинул карты и присвистнул.
— Да ты просто сама щедрость!
Он кивком указал на арку, Влад поднялся из-за стола и утопал в соседний зал.
Я уселся на свободное место, сдвинул протянутую Сержем колоду и спросил:
— Нет на примете какого-нибудь денежного дельца?
— Неужто успел все Юлькины денежки профукать? — ухмыльнулся крепыш, начав сдавать карты.
— Тысяча монет! — объявил я, подался вперёд и припечатал ладонь к столешнице. — Мне только за этот месяц на депозит три сотни найти нужно!
Парни понимающе покивали.
— Ну да — обдираловка, — со вздохом признал Кеша и взлохматил длинные волосы, запустив в них пальцы. — Поначалу с нас по сотне в месяц собирали, а потом во вкус вошли и депозит этот придумали.
— Что самое паскудное — его постоянно пополнять приходится! — скривился Серж. — Как кто из операторов что отчебучит, пусть даже и не из наших, денежки сразу со всех снимают. Чаще не слишком много выходит, но тоже ничего хорошего.
Кеша передвинул от лежавшей перед ним кучки на середину стола монету в один сантим, глянул в карты и сказал:
— Ещё.
Мне пришла десятка и девятка, я выгреб из кармана мелочь, внёс в банк сантим и третью карту просить не стал.
— Так что насчет работы? — напомнил о своём вопросе.
— Прям сильно денежной на примете пока нет, — с показной ленцой ответил Кеша и вздохнул. — Перебор.
— Не сильно денежной меня Карпинский хоть завтра обеспечит, — хмыкнул я и вскрылся, но у Сержа тоже оказалось на руках девятнадцать очков, выигрыш остался за банкомётом.
Вернулся Влад, выставил три кружки пива, вытянул из лежавшей на столе пачки сигарету и закурил.
— Может, на бильярде сыграем? — предложил он, затянувшись.
Но стол был занят, и Серж махнул рукой.
— Ну их!
За парочкой катавших шары молодых людей наблюдала компания в пять человек. За соседним столиком расположились две барышни, но они были не сами по себе, а с кавалерами. Те стояли рядом и спорили о поэзии серебряного века, потом невесть откуда взялась гитара.
А па-а усадьбам скачут комисса-а-ары!
Они нас станут убива-а-ать!
Эге-ей, сестра-а-а…
На этом всё и закончилось. Один из взиравших за игрой на бильярде парней перехватил гитарный гриф и прижал пальцами струны, а после короткой и какой-то очень уж невнятной перебранки проследовал вместе с певцом на выход. Следом поспешили остальные, только парочка с киями и не подумала отвлечься от партии.
— Драться будут? — без особого интереса уточнил я.
Кеша покачал головой.
— Поединок устроят. Скукота!
Серж кивнул, соглашаясь с этими словами и вдруг хитро глянул на меня:
— Но деньги на это ставят. Не интересует?
— Ты мне ещё в кулачные бойцы податься предложи! — оскорбился я. — А вообще где тут сверхэнергией оперировать можно?
— Да нигде нельзя, — фыркнул Влад. — Мы за город ездим.
— А поединки как же? — удивился я, кивнув в сторону выхода.
— Это никого не волнует, пока жалоб нет, — отмахнулся Кеша.
— И
