— Сестра Виктория? — спросил священник, когда на другом конце провода подняли трубку.
— Рада слышать ваш голос. Узнали что-нибудь новое?
— Боюсь, что нет… — Он помялся немного, перед тем как сказать:
— На самом деле, да. Я прошу вас не говорить это никому больше. Доктор Барретт пришла в сознание.
— Она вне опасности?
— Нет. Но она не в коме. Я думаю, для вас это важно.
— Конечно. Это хорошая новость, несмотря на все, что произошло.
— Да-да, это так. Хотя то, что я должен вам сказать, вряд ли вас обрадует, сестра.
Монахиня промолчала. Клоистер мог поклясться, что услышал напряженный вздох.
— Сестра Виктория, — решился наконец священник, — необходимо, чтобы вы позволили мне поговорить с Дэниелом.
— Нет! — тут же ответила она. — Я ждала, что вы попросите меня об этом, но я не могу вам этого позволить. Дэниелу и так многое пришлось вынести. Вам этого недостаточно?
— Я знаю, он много страдал. Поверьте, сестра, я бы никогда не попросил вас, если бы это не было действительно необходимо.
— Это важно для вашего исследования?
— Да. Я уверен в этом.
— И все же — нет. Дэниел важнее любого исследования. Я не позволю. Вы обещали мне, что оставите его в покое. Вы дали мне слово.
— Я обещал вам, что сделаю все, что в моих силах. Я вынужден обратиться в Ватикан, и мне действительно очень жаль.
Монахиня вновь промолчала. Она не рассердилась или, по крайней мере, не подала виду, лишь ответила:
— Если все зашло так далеко, мне не остается ничего другого, как подчиниться. Но, заклинаю вас: одумайтесь!
— Я должен это сделать. Я не могу объяснить вам причины, но у меня тоже нет другого выбора. Даю вам слово.
— Хорошо. Я должна вернуться к молитвам. Спасибо, что сообщили мне о бедной Одри.
Клоистер почувствовал приступ вины, и не в первый раз. Если работаешь на «Волков Бога», путь Господа иногда оборачивается извилистой тропой. Это жестоко, но необходимо. Поэтому священник не колебался, обратившись к своему непосредственному начальнику, кардиналу Францику, с просьбой повлиять на сестру Викторию.
Дэниел в панике забрался с ногами на кровать, когда в его комнату в сопровождении сестры Виктории вошел отец Клоистер. Его маленький мозг не в силах был понять и принять происходящее.
— Спасибо, сестра, — смиренно произнес Клоистер.
— Запомните, отец: даю вам час. Если вам нужно больше времени, потребуется разрешение самого Святого Отца. Хотя я не думаю, что вы зайдете так далеко.
Мать Виктория ошибалась. «Волки Бога» при крайней необходимости могли пойти еще дальше.
Но священник ничего не ответил, лишь кивнул головой.
— Сестра Маргарет останется за дверью. Если вам что-нибудь понадобится, попросите у нее. Когда истечет время, я вас предупрежу.
Прежде чем уйти, монахиня бросила нежный взгляд на Дэниела:
— Не беспокойся, сын мой, этот человек — один из наших друзей, он не причинит тебе зла. Он лишь задаст тебе несколько вопросов, хорошо?
Старик издал звук, который трудно было принять за согласие, но сестра Виктория довольствовалась этим и добавила:
— Отлично. Потом я принесу тебе твои любимые пастилки.
Шум захлопнувшейся двери заставил Дэниела вздрогнуть. Клоистер присел на единственный стул, стоявший в комнате:
— Привет, Дэниел.
— Но… она.
— То, что сказала сестра Виктория, — правда, — сказал священник, разглядывая Дэниела, — я не причиню тебе зла. Только задам вопросы и уйду. Договорились?
Старик кивнул, плотно сжав губы:
— Идет.
— Ты должен попытаться вспомнить кое-что. Это неприятно, но это уже случилось. Ты понимаешь?
— Да.
— Хорошо. Ты помнишь разговор с доктором Барретт?
— Одри… моя подруга… Она уже давно… не заходила… навестить меня. Я скучаю по ней.
Бедняге, должно быть, не объяснили, что доктор пропала. И обо всем, что с ней произошло, ему, конечно, тоже не рассказывали.
— Она сказала мне, — солгал Клоистер, чтобы сблизиться с Дэниелом, — что иногда ты говоришь как другой человек.
— Как другой чело… век? — испуганно пробормотал старик.
— Да. Не так, как обычно.
— Я не…
Бедняга не понимал, какую роль ему приходилось играть, и боялся. Священник догадался, что так он ничего не добьется, и решил попробовать последнее средство.
— Ты можешь сделать это сейчас? Ты — дух, который обитает в подземелье здания «Венданге»! Ты здесь?
— Нет… Я…
Дэниел всхлипнул, испугавшись смены поведения своего собеседника, которого он не знал, но который напоминал отца Гомеса, экзорциста, принесшего ему столько страданий. Всхлипы переросли в жестокий кашель.
— Спокойно, Дэниел, спокойно. Забудь о том, что я тебе сказал, ладно? Еще один вопрос, и я оставлю тебя в покое. Я произнесу несколько слов, а ты ответишь, знакомы они тебе или нет. Итак: «Клоун с желтыми шарами».
Молчание.
— «Фишерс-Айленд».
Молчание.
— «Нью-Лондон».
Молчание.
— «Ты и сама знаешь».
Молчание.
— «Юджин».
— Это… мальчик Одри!
— Сын доктора Барретт? Сын Одри?
— Да. Она мне говорила.
— Что еще она тебе говорила?
— Ничего. Только то, что это ее сын.
— И все?
— Да.
Иезуит чуть слышно вздохнул.
— Спасибо, Дэниел. Извини, что побеспокоил тебя. Я не должен был этого делать.
Перед уходом Клоистер взглянул на цветочный горшок, стоявший на окне. Из него торчал сухой стебель. Должно быть, это и есть та самая роза, с которой, согласно заметкам Одри, старый садовник никогда не расставался. Его мертвая роза.
— Вы уже закончили? — спросила молодая сестра Маргарет, видя, что Клоистер выходит.
Клоистер лишь улыбнулся ей в ответ и, не оглядываясь, ушел. Дэниел дал ему зацепку: Юджин — сын доктора Барретт. Теперь ему просто необходимо навестить саму Одри Барретт. Когда через час появилась сестра Виктория, девушка сообщила, что отец Клоистер ушел более получаса назад. Он улыбнулся, но она не знала почему.
39
Нью-Лондон
Главный корпус больницы Нью-Лондона отдаленно напоминал китайскую пагоду, с большой кровлей, свисавшей по краям, увенчанную фонарем. Клоистер попросил водителя такси высадить его неподалеку от больницы. Он не хотел привлекать внимания. Священник знал, что Одри Барретт лежит в палате 517. Ему будет нетрудно найти ее, ведь у двери постоянно дежурит полицейский. Оставалось только определить, в какой части больницы находится палата. Он вошел в главный холл и взглянул на схему отделений. Палаты больных, чьей жизни не угрожала смертельная опасность, располагались в соседнем корпусе. Узнав у охранника дорогу, Клоистер вышел через стеклянную дверь и зашагал по вымощенной каменными плитами тропе, когда до него донесся голос журналиста, сообщавшего по телефону подробности убийства знаменитого Бобби Бопа:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
