Позже приобретены были музыкальные инструменты, быстро составился оркестр, который недурно играл, и танцульки были уже не под рояль, а под оркестр.
Старшая моя дочь, Ольга, окончила гимназию в 1926 году и поступила в Праге в английский колледж, по окончании которого держала экзамен при университете. Младшая дочь, Лидия, годом позже окончила гимназию, а затем так же, как и сестра, – английский колледж и поступила в Государственную чешскую оперу (Народное Дивадло), в которой поет до сих пор.
Обе дочери окончили гимназию отлично и знали пять языков.
Акт первого выпуска абитуриентов, устроенный в Чехословакии, прошел исключительно торжественно. Много было посторонней публики: чехи, словаки, карпаторусы, штатские, военные. Один чех-помещик, господин Х., узнав, что в гимназии живет и служит «генерал», пришел ко мне с визитом. Он просил, чтобы я непременно побывал у него в имении, соблазняя охотой на куропаток, и я действительно три раза ездил к нему.
Господин Х. – бывший офицер австрийской армии. Однажды во время 1-й Великой войны, когда русская армия стояла против австрийской, разделенная непроходимым болотом, господин Х., зная хорошо эту местность, прошел через это болото по известной только ему дороге к русским, потребовал свидания с высшим русским начальником, рассказал ему подробно расположение австрийской армии и эту секретную дорогу. Русские воспользовались этими сведениями, прошли болото, неожиданно напали на австрийцев и одержали над ними полную победу.
В благодарность за это русское правительство дало господину Х. полную свободу в России. А один помещик, имеющий имения в трех губерниях, взял господина Х. к себе главным управляющим над всеми своими владениями, и господину Х. пришлось все время ездить из одной губернии в другую. Он говорил: «Часто приходилось останавливаться у крестьянских изб и попросить напиться воды. Не было случая, чтобы крестьянин просто вынес мне кружку воды. Нет, каждый, у кого я останавливался, приглашал в дом, старался угостить молоком, простоквашей, салом, яичницей и всем, что было у него в доме. Я был поражен и изумлен таким гостеприимством, такой добротой и такой лаской русских. Нигде на Западе ничего подобного нет. Нет на свете добрее и отзывчивее русского человека. Не редкость на Западе, что отец, придя в гости к женатому сыну, должен заплатить ему за обед и за все съеденное у него. И я рад, что угощаю у себя русского человека, вспоминая, как в России меня, незнакомого иностранца, угощали русские».
В 1935 году, после девятимесячного страдания, от рака в желудке, в Пражском госпитале умерла моя жена.
В этот же 1935 год нашу чудную гимназию из великолепного места Тржебова перевели в Прагу, соединив с имеющейся там маленькой русской гимназией. Так жалко было покидать Моравскую Тржебову, где прожил 14 лет и где было так хорошо.
В Праге тоже был интернат и для мальчиков, и для девочек, но много было и приходящих. Формы для учеников не было, кружков не было, церкви своей не было и, вообще, все было по-другому – и хуже.
После ушедшего в отставку А.П. Петрова директором в Моравской Тржебове был А.Е. Когосьянц149 , а после него, с 16 октября 1927 года, В.Н. Светозаров. Заведующим интернатами, на должности старшего воспитателя, все время с 9 октября 1925 года был Д.Д. Гнедовский. Всем хозяйством гимназии ведала Господарская Справа. Бюджет гимназии достигал до 3 000 000 чешских крон в год.
Тржебовская гимназия сначала была в ведении Министерства иностранных дел, а потом перешла в ведение Министерства школьстви (народного просвещения). Ведал всем учебным делом гимназии назначенный от министерства профессор Лакомый, исключительно хорошо относившийся к нашей гимназии. Он нередко приезжал из Праги в Моравскую Тржебову и прямо с вокзала шел в гимназию, посещал все классы, следил за методами преподавания. Как-то раз, приехав, он вошел в классное здание и был поражен, что все классы пусты. Он пошел в другое классное здание – там тоже никого. Идет по лагерю – пусто, никого нет. Наконец он встречает столяра-лютеранина и спрашивает: «Куда делась гимназия?» – «А все в церкви». – «Разве сегодня праздник?» Вошел Лакомый в церковь, отстоял все богослужение, сам он был католик, и потом спрашивает директора Светозарова: «Почему дети в церкви, почему нет занятий?» – «А сейчас неделя говения, Великий пост». – «Сколько же дней вы говеете?» – «Всю неделю, так всегда было в России». – «Нет, это невозможно, у нас говеют один день». После торговли сошлись на трех днях – говели в четверг, пятницу и субботу.
С 8 августа 1925 года русская гимназия стала называться Русской реформированной реальной гимназией. Выпускные экзамены раньше производились по русскому обычаю с подготовкой к каждому предмету. С момента преобразования гимназии по типу чешских школ выпускные экзамены матурных[62] предметов производились в один день. Новая система волей-неволей побуждала готовиться к «матуре» в течение всего года и даже с шестого класса.
Прием в гимназию, особенно в первое время, производился в течение всего учебного года, и, чтобы не нарушать нормального хода классных занятий, учрежден был репетиторский класс, где под руководством преподавателей дети готовились к экзамену в соответствующий класс.
Много было в Тржебовской гимназии кружков. Главнейшие из них: культурно-просветительный, художественный, туристический, физико-математический, литературный, шахматный, химический, музыкальный, спортивный, ручного труда, переплетный, изучения французского языка, юношеского Красного Креста и другие. Уставы кружков утверждались педагогическим советом. Ответственным руководителем был или преподаватель, или воспитатель, а правление состояло из учеников.
Детские спектакли на гимназической сцене проходили с большим успехом. Шли Пушкин, Гоголь, Островский, Чехов, Метерлинк, инсценировка русских сказок. Русский быт со всей родной красотой в этих постановках проходил перед глазами детей, оставляя сильное впечатление.
Тржебовская гимназия получила много приветствий от лиц, посетивших ее.
Приведу некоторые из них:
«Всякий раз, как я бываю в Моравской Тржебове, два чувства наполняют меня: любовь к детям, к большому русскому гнезду будущей России, и благодарность чешскому народу, который столько лет хранит и развивает это большое дело. Моравская Тржебова – поистине единственное в своем роде учреждение».
1928 год. Професс. Зеньковский150
«С истинно отрадным чувством провел здесь день и, уезжая, оставляю здесь кусочек своего сердца».
Профессор А. Кизеветтер
«С отрадным чувством провел я несколько часов в Мор. Тржебове. «Дома, у себя в России» – вот какое чувство владело мной в эти часы. Так дорого было и столь редко за границей общение с русской молодежью. Великое дело делается в Мор. Тржебове. Нельзя быть русским и не испытать чувства глубокой признательности и к педагогическому персоналу, несущему на себе ответственность за 400 молодых душ и ведущему их к свету; и к правительству братского славянского народа – своей своевременной поддержкой спасшему эти души для лучшей человеческой жизни».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
