Единственный, кто самым материальным и непосредственным образом оказался связан с погибшим, это я. Наследник таинственного мертвеца. И никто на этом свете не может меня разоблачить. Эта мысль почему-то несказанно радовала.
* * *
Над юртой вознесли шест с белым лоскутом. Он трепетал в небе, развеваемый ветром, а внутри черного дома, за войлочными круглыми стенами выли женщины. Отец с мрачным и сердитым лицом положил тяжелую руку мне на плечо и, откинув полог, втолкнул внутрь.
— Как мужчина, и ты обязан оказать честь покойному. Идем, сын.
Внутри было темно, душно, но пахло приятно — свежей травой. Отец потянул меня за собой, на мужскую половину. Большой коричневой рукой откинул циновку, и я вздрогнул: мне ведь сказали, что дед умер.
А я увидел его сидящим на корточках посреди юрты. Перед ним лежало его ружье, его кнут, тяжелые кожаные перчатки для ястребиной охоты. Склонившись, дед горестно перебирал любимые вещи.
Отец потянулся вперед — я думал, он хочет что-то взять. Но он только поправил завернувшийся уголок дедова халата. Я проследил за его рукой и понял, что никакого деда в юрте нет.
— Это тул, — сказал отец, стараясь подбодрить меня. — Заместитель.
Дедов халат надели на свернутое кулем одеяло.
Чучело деда торжественно сидело перед нами в халате и шапке внутри чисто выметенной траурной юрты. Требовалось склонить перед ним голову и читать молитвы.
Я читал и думал: а где же теперь дед?
* * *
Укладываясь вечером спать, я устроил Кириллов планшет рядом с собой на тумбочке: свернул подставку рулетом и прислонил к стене. Посмотрел фотографии; там у Кирилла много было фотографий красивых лошадей — породистых, тонконогих, мятежных, с горячими глазами… Завел будильник с помощью программы и лег спать, погасив экран.
Среди ночи меня разбудило бормотание.
Экран планшета светился, и на заставке его была степь.
Не знаю, как планшет мог включиться сам собой, — может быть, я что-то не так сделал или не увидел чего-то в настройках?
Место на фото мне показалось знакомым.
Близкое небо с разбегающимися облаками, седой июльский ковыль и вдали, на холме — три серые каменные стелы с узорами. Словно мечи, вонзенные в толстые бока великана. Скорее всего, могилы.
Ничего не понимая, я смотрел на фотку, и на меня вдруг поплыли горячие запахи высохшей травы и земли.
Лето выцвело, жар сходит на нет. Ночи делаются все холоднее. И все ярче разгорается холодная алмазная пыль Млечного Пути. Где-то в степи ржут лошади, а у костра тихо, даже цикады молчат. И я слышу — ковыль шепчет мое имя.
— Андре-е-е-е-ей… Андре-е-е-е-е-й! Отзовись…
* * *
До звонка — двенадцать минут, а я все еще не знаю решения. Если не напишу этот чертов тест, куратор не допустит до сессии. Сердце у него каменное, никакие уговоры не действуют.
Ну почему эти формулы вылетают из головы, едва только закрою учебник? Ведь готовился вчера!
Вот что делать?
Сжав руками виски, в отчаянии наваливаюсь на парту, высматриваю поверх согнутых горбом спин и склоненных голов однокурсников — попросить кого-то из них, вдруг помогут?
Айгуль через ряд от меня уже шепчется со своей подругой Светкой. Обе улыбаются. Лицо у Айгуль спокойное, довольное. Она умница, наверняка все решила. А я… Если не сдам — прощай, универ. Прощай, Айгуль. Позор какой перед девчонкой.
И вдруг в моем кармане завозился потревоженным жуком мобильник: пришла эсэмэска. «Привет. Я хочу помочь». И вслед за тем — мое задание. С готовыми решениями.
Откуда? И кто бы это мог быть?! Думать некогда. Торопясь и чертыхаясь, переписываю готовое решение на листок.
Звонок. Ребята и девчонки встают, смеясь и переговариваясь, тянутся к выходу.
Хватаю свой листок — грязный, измочаленный, но все же с решением — сдаю преподу и бегу из аудитории, не чуя ни рук ни ног.
Мимо пробегает Айгуль в компании хихикающих подружек.
Может быть, это она прислала мне решение?
Она никогда никому не подсказывала на зачетах, но все же — ведь я ей не безразличен. Странно, конечно. Но о чем тут думать? Если Айгуль — спасибо ей. Пронесло!
В общежитии, поужинав, сразу ложусь спать. Рядом, как обычно, кладу свой мобильник, ставлю Кириллов планшет.
Я почти успел заснуть, но экран планшета вдруг засветился, а на мобильник свалилась эсэмэска. Неловко приподнявшись на локте, открыл и прочитал: «Тебя ждет сюрприз! Приходи завтра вечером в кафе „Парус“».
Что за новости? Кто это?
Я попробовал позвонить на номер, с которого пришла эсэмэска, — мне не ответили. Тогда я быстро набил эсэмэску одной рукой: «Ты кто?!»
Ответ пришел в течение секунды: «Кирилл Емшанов:)».
* * *
— А может, это чей-то дурацкий розыгрыш? — сказала Айгуль. Я не удержался, рассказал ей все. Даже про то, как сдал зачет — сжульничав, приняв помощь какого-то неизвестного доброжелателя.
— Может быть, совпадение? — На Айгуль было жалко смотреть — она сделалась такой бледной, будто ее кожа никогда не видела солнца. Для смуглой девушки из Уфы она выглядела сейчас очень странно. Карие глаза превратились в два горящих уголька на белом фоне.
— Совпадение? Нет.
Это было бы слишком невероятно. Я склонялся к другой, совсем неприятной для меня мысли: кто-то узнал, что я присвоил планшет мертвеца, и теперь дает мне это понять. Ледяные мурашки защекотали грудь, забегали по спине.
— Скажи, Айгуль, а у тебя не было так… Сидишь в темноте — и кажется, что кто-то следит за тобой?
— Андрей… — Она вздрогнула. И вдруг заторопилась: — Прости, мне надо бежать. Меня девочки ждут…
Айгуль ушла. А я продолжил размышлять, стараясь оставаться спокойным. Получалось не очень-то.
Ни один человек не видел, как я взял чужой планшет. А даже если и видел — с чего бы этому свидетелю думать обо мне плохо? Мало ли как оно вышло! Друг забыл планшет. Я бросился за ним, чтоб вернуть ему его вещь.
Когда раздался взрыв, кому было до меня дело? И тем более — до забытых и кем-то подобранных электронных игрушек. Логично? Да. Но именно эта логика заставляла нервничать, порождая неприятное чувство опасности.
* * *
Ночью, встав в туалет, случайно бросил взгляд на Кириллов планшет, оставленный мною в этот раз на столе посреди комнаты. На фотке там были те же холмы, те же острые серые камни, вонзившиеся в пыльную землю… Но я увидел то, чего раньше не замечал: на фотографии-заставке кто-то сидел рядом с могилами. Человек в темной одежде. Лица не видно — снято слишком издали.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
