– Если бы ты только позволил мне помочь. Я умею, меня учили утешать и помогать. Я знаю, что смогу помочь тебе.
– Мне нельзя помочь. – Он раскрыл ладонь, посмотрел на кровь, текущую из порезов на медальон – Господи, ее надо остановить! Обязательно.
– Тогда позволь хотя бы перевязать рану. Смотри, как хлещет кровь… Я знаю, откуда у тебя шрамы на ладони. Я все знаю.
Он внезапно повернулся к ней и воскликнул:
– Откуда ты знаешь о шраме? Откуда ты вообще обо всем знаешь? Кто ты, черт побери?
– Я выкрала твои данные в агентстве. – Она помолчала, потом привычным жестом подняла руку к горлу, чтобы коснуться медальона. Мэри Фрэнси знала, что его там нет, но ничего не могла поделать с собой. Ей была нужна защита. Она солгала. – Что бы ни случилось с тобой, У эбб, нельзя думать о мщении через столько лет…
– Да что ты знаешь о мщении?
– У меня умерла сестра.
– Вот именно: ты здесь потому, что уверена в моей виновности.
– Но я не собираюсь мстить. Просто хочу понять. Ищу правосудия. Не хочу, чтобы ее смерть была бессмысленной.
От ее набожности ему стало не по себе. Она хочет, ч тобы он свел кровавую резню, в которой погибла вся его семья, к поиску понимания? В Сан-Карлосе не существует правосудия, а ни в каком другом месте Кордеса нельзя привлечь к ответственности.
Уэбб зажал медальон в кулаке, один в целом мире с навсегда застывшей душой. Замерзли все чувства, им уже никогда не оттаять. Боль – это не дар. Боль – враг. И Мэри Фрэнсис – враг.
К черту правосудие! Его не существует. Знает ли эта девчонка, как страстно ему хочется убить кого-нибудь, – все равно кого, лишь бы ощутить вкус крови. Знает ли она, что любой, кто помешает ему свершить праведную месть на этот раз, погибнет тоже. Сейчас на его пути стоит Мэри Фрэнсис. Понимает ли она хоть что-нибудь?
Что ж, скоро поймет.
Глава 20
Мэри Фрэнсис знала, что надо остановиться, нельзя провоцировать его дальше. Ни слова больше! Ни единого слова. Но она чувствовала его боль настолько остро, словно это она истекает кровью. Сострадательная по натуре своей, она всегда старалась помочь, чем только была в силах. Она ушла из монастыря, но утешение страждущих и помощь тем, кто попал в беду, – ее призвание. Это два из семи актов милосердия, а мужчина, стоявший перед ней, просто взывает к милосердию и состраданию.
Яхта застонала под напором тяжелой волны. Было в этом низком, скрипучем звуке что-то печальное и похоронное.
Совсем тихо, так, что даже она сама не была уверена, что он ее слышит, Мэри Фрэнсис сказала:
– Ты прав, я не знаю, через что ты прошел. Могу только представить. Но это еще не значит, что мне нечего предложить тебе.
– Что тебе известно о моем прошлом? – требовательно спросил он. – и откуда ты узнала обо мне?
Она опустила руки, скрестив пальцы, и задумалась. Когда лжешь, чтобы уберечь кого-то, – это такое же серьезное прегрешение, как если лжешь, чтобы уберечь себя. Так же теряешь часть души в расплату. Возможно, Уэбб уже знает о роли Блю и просто проверяет Мэри Фрэнсис. Тогда ее ложь потеряет смысл. Но рисковать нельзя.
– Я выкрала твое досье в агентстве, – сказала она. – Хотела узнать о тебе как можно больше, надеялась выяснить твое прошлое.
– Ну и как, выяснила?
– Да. – Мэри Фрэнсис с трудом верила своим глазам. Человек, стоявший перед ней, мгновенно изменился. Казалось невозможным, что он – тот самый мужчина, от поцелуя которого она только что забыла обо всем на свете, едва держась на ногах. Еще звучал в ушах его горячий шепот, обжигая, словно огнем. Теперь все изменилось. Его голос стал ледяным и сердце заледенело. Она не знала, как пробиться через этот ледяной панцирь, но была готова попробовать.
– Я прочитала в досье, что твоя семья была казнена во время военного путча в Сан-Карлосе и все это произошло на твоих глазах.
– Что еще? – Спокойствие, с которым он поправил кожаный ремешок своих часов, встревожило ее. До этого в его глазах была сплошная мука, но сейчас она исчезла. Даже если его и мучило что-то, внешних признаков не было.
– Тебя бросили в тюрьму, страшно пытали, едва не убили, пропуская электрический ток через воду.
Она вздрогнула от ужаса.
– А подробности о смерти моих родственников там были? – бесстрастно спросил он. – Там написано, что моего отчима убили выстрелом в голову, а мать зверски изнасиловали, прежде чем убить?
– Да, но я бы не хотела…
Он слишком сильно затянул ремешок. Кожа вокруг побелела.
– Там написано, что они сделали с моей сестрой?
Ледяной панцирь треснул, боль с шумом вырвалась наружу. Мэри Фрэнсис поняла это по его задрожавшему голосу. Вот она – незаживающая рана. Мэри Фрэнсис знала, что девочка разделила судьбу родителей. В досье говорилось еще что-то о милосердном убийце, но чтоб Уэбб… Нет, не может быть, он неспособен на такое! Не в девять же лет!..
В образовании полученном Мэри Фрэнсис в монастыре, мрачной теме пыток отводилось немалое место. Большинство католических великомучеников и святых подвергались страшным преследованиям, но это никак не пересекалось с личным опытом девушки. То, что пережил Уэбб, было для нее такой явью, будто она присутствовала там вместе с ним. Девятилетний мальчик был вынужден смотреть, как расправляются с его семьей, и Бог знает, на что еще.
Она очень надеялась, что он раскроется перед ней, выговориться и освободится от кошмарных пут, которые мешали ему жить. Уже не одно десятилетие он был пленником своих страшных воспоминании. И еще Мэри Фрэнсис лелеяла надежду, что он все-таки переменит свое решение относительно нее и Алекса Кордеса, надеялась, что ее и Уэбба соединит что-то общее. Но вместо, этого возвратила его в кошмар прошлого.
Не спуская глаз с медальона, лежащего на ладони, Уэбб пересек каюту и подошел к подносу, на котором стояло ведерко со льдом. Мэри Фрэнсис с нескрываемой тревогой следила за его действиями. Как она мечтала заполучить свой талисман обратно! Хоть бы он вернул медальон!
– Они убили ее, – сказал он ровным, безжизненным голосом, – перерезали ей горло, чтобы заставить замолчать.
Медальон с резким стуком упал на поднос, Уэбб взял салфетку и зажал ее в ладони. «Чтобы промокнуть кровь», – отметила про себя Мэри Фрэнсис. Она чувствовала, что не стоит сейчас ждать объяснении. Воля Уэбба, сила этой воли были огромны, подобно великим плотинам. Но, как ни парадоксально это звучит, огромные сооружения всегда хрупки: мельчайшая трещина может сыграть роковую роль. Именно это и происходило сейчас. В плотине появилась брешь.
Он стоял в тени, и Мэри Фрэнсис не знала, как подойти к нему.
– Ты не думаешь, что пора отпустить прошлое? – поинтересовалась она, понимая, как упрощенно это звучит, больше она ничего не успела сказать. Он обрушился на нее С яростью снежной лавины. Губы его скривились в страшной гримасе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
