Он не делал попытки снова заняться любовью этой ночью. На следующее утро за завтраком Дина напоминала осколок алмаза, столь хрупкой она выглядела. Он отвез ее в Порлок. Они отдыхали, наслаждаясь прелестью дня, гуляли по деревне с аккуратными садиками у коттеджей, пестревшими цветами позднего лета: гладиолусами, дельфиниумами и флоксами. Они поели в деревенском кабачке, и он повел ее в то самое место, куда она больше всего хотела попасть — в Долину Дун.
Они остановились на дороге, глядя с холма на церковь, где умерла Лорна. Взглянув на Дину, Ван увидел, что ее глаза полны слез. В тот момент раздражение уступило место нежности. Он обнял ее, заглянул ей в лицо:
— Что такое, дорогая? В чем дело?
Она покачала головой: «Ничего».
— Но что-то должно быть. Никто не плачет без причины!
— О, это потому, что я здесь.
— Но ты хотела приехать сюда.
— Я знаю, но это так грустно! Любовь может быть грустной, да?
— Может быть. Но не из-за чего плакать.
Она села, молча глядя в долину.
— Ты же плачешь не из-за Лорны Дун и Джона Рида, правда? — сказал он. — Ты странно ведешь себя весь день. Это из-за того, что случилось вчера? Если так, то нечего плакать. Ты ведь хотела этого, да?
— О да! — вполне искренне ответила Дина.
— И я хотел. Мы оба ждали этого дня долгое время. Ну что такое? Ты волнуешься, что забеременела? Если да, то забудь о тревоге. Я могу пообещать тебе, что этого не случилось.
Она всхлипнула:
— Нет, не в этом дело.
— Тогда в чем?
Слезы бежали из ее глаз, и он вдруг почувствовал прилив ревности:
— Существует еще кто-нибудь? Кого ты не можешь забыть?
— Нет! Нет! Пожалуйста, оставим это! Просто я устала, я мало спала этой ночью.
И больше она ничего не сказала.
Они вернулись к машине, и, казалось, Дина постаралась отодвинуть то, что угнетало ее, от себя подальше.
Этой ночью они опять занимались любовью, на этот раз в ее комнате, но опять она настояла на том, чтобы свет был погашен. Когда все было кончено, они лежали рядом и его рука покоилась на ее слегка округлом животе. Он был очень удивлен, когда она отодвинула его руку.
— Ты хочешь, чтобы я ушел? — спросил он, думая о том, что сам этого совсем не хочет.
Она свернулась клубочком около него.
— Нет, пожалуйста, останься.
В какой-то момент среди этой темной ночи он понял, что хочет жениться на ней. Он проснулся, чтобы увидеть ее рядом с собой, услышать ее ровное дыхание и почувствовать ее мягкую теплоту. Она пошевелилась, бормоча что-то невнятное, и внезапно, будто электрошок, его пронзила мысль, что он никогда не сможет ее покинуть.
Эта мысль поразила его. Он никогда не хотел связывать себя с кем-либо постоянными отношениями, но теперь было по-другому. Он всегда играл с людьми, слишком ценя свою свободу. Жене не было места в его жизни. Но раньше он не встречал такую женщину, как Дина, никогда не влюблялся.
Все изменилось, и это пугало его. Любовь делала его уязвимым, а он не хотел быть таким. «Женись на ней, и ты будешь держать под контролем и ее, и себя», — мелькнула мысль.
Но это желание не было чисто эгоистичным. Он хотел и ей добра: хотел научить ее доверять, готов был развеять любые тучи, сгустившиеся над ее горизонтом. Он хотел делить с ней плоды своего успеха, хотел все делать вместе с ней, а не только заниматься любовью. Он готов был разделить с ней все трудности работы, как тогда, когда они вместе придумывали новые модели обуви.
Он был в предвкушении чего-то абсолютно нового. Он думал о том, почему такая по-детски наивная и простая девушка, как Дина, смогла завоевать его сердце, чего не удавалось более искушенным женщинам. Но в то же самое время это не удивляло его. Ее наивность и доверчивость заполнили пустоту в его сердце. Дина помогла Вану почувствовать себя могущественным, а ее недоступность бросала ему вызов.
У них остался всего один день, чтобы побыть вдвоем. Потом им придется вернуться к реальности, продолжать свою повседневную жизнь. Он не мог даже допустить мысли, что она по-прежнему будет работать за станком, в цеху, с другими рабочими. В то же время видеть Дину рядом с собой было для него необходимостью. А что касается бывших любовниц, то ему нравилось думать, как они будут обескуражены, узнав, что их победила эта маленькая девочка.
Но как горд будет он! Она и так прекрасна, а в стильных нарядах, с его деньгами она будет роскошна. Он научит ее всему, что необходимо в его мире. Завтра он попросит ее руки, решил Ван. Несмотря на все страхи и сомнения, ему и в голову не приходило, что Дина может отказать.
Он отвез ее на Лестницу Tapp в сердце Эксмура, а на обратном пути опять свернул в Долину Дун.
Ван не был романтиком, но знал, что вопрос, который мучил его весь день, лучше задать в таком романтичном для нее месте.
— Лорна так и не пришла к алтарю этой церкви, — проговорил он, сидя на камне и держа Дину за руку. — Хочешь сделать это за нее? — Она взглянула на него озадаченно, он знал, что она неправильно его поняла. — Ты хочешь венчаться там?
— Я?.. Я не знаю! Какой смешной вопрос.
— Ничего смешного. Церковь закрыта, в ней давно уже не проводили службу. Но если бы было иначе, ты хотела бы выйти там замуж… за меня? — Она до сих пор выглядела озадаченной, не понимала или боялась понять смысл его слов.
— Да Господи Боже! — взорвался он. — Я прошу тебя выйти за меня замуж, Дина!
— О! — Опять это появилось в ее глазах, он заметил прежде, чем она успела отвернуться. Опять тень. Он занимался с ней любовью, а тени все еще там, он просит ее руки, а тени все еще там, в глубине ее души! Чем же он может прогнать их?
— Я понимаю это как отказ? — с трудом проговорил он.
Она резко повернулась.
— О Ван, я ничего так не хочу, как выйти за тебя замуж. Только…
— Только что?
Она растерялась, глаза стали пустыми.
— Ничего.
Неужели она никогда ему не скажет? Он хотел схватить ее и вытрясти из нее ее тайну. Но он не сделает этого. Когда-нибудь она сможет сама рассказать ему. А пока надо быть терпеливым.
— Ты выйдешь за меня?
Она уткнулась ему в плечо:
— О Ван, я так тебя люблю!
Он не получил ответа на вопрос, но на лучшее пока нельзя было рассчитывать.
На следующий день они поехали домой. Дина была очень тихой и очень влюбленной. Ее рука покоилась на его колене, голова — у него на плече.
Они больше не говорили о женитьбе. Он должен был дать ей время привыкнуть к этой мысли, да и себе тоже. Они перекусили в деревенском трактире, ему нравилось, что к ним относятся как к женатой паре. Подъехав к ее маленькому домику с террасой, он затормозил у входа. Спасибо, — сказала она без всякого выражения.
