Вот у всех людей, которые снимают очки, и вообще у всех очкариков развивается так называемый в психологии комплекс неполноценности. Человеку, который носит очки, особенно близорукий, ему почему-то кажется, что он чего-то важного в жизни не увидит без очков. Все увидят, а он не увидит. Понимаете? Это, соратники, комплекс ложный, я вам сразу говорю. Это комплекс ложный. Я честно вам скажу, я тоже не всё вижу. Ну, например, я не вижу сколько времени. Покажите мне кто-нибудь часы сзади… Нет, у вас я вижу. Ну, вот у вас, электронные, не вижу я сколько времени. Но я из-за того, что не вижу времени, я же, как дурак, не прилепил два бинокля и не хожу целый день: «А вдруг надо посмотреть, а я-то не увижу». Нет, если надо, я спрошу. Если надо, я бинокль достану и посмотрю вдаль. Но постоянно на глазах, это калечить свои глаза. Ну, честно скажу, я не вижу микробы под ногтями. Слыхал, что есть, но ни разу не видел. Но я ж не прикрепил два микроскопа и не хожу целый день: «А вдруг микроб увидеть надо, а я его не увижу». Нет, конечно. Но если надо усилить глаза, я могу взять и микроскоп. Вот я у себя в машине, у меня «Жигули», я не вижу, честно скажу, при включенной лампочке ночью названий деревень в атласе дорог. Ну не вижу, там так мелко, не знаю, для кого писали. Но я ж не нацепил из-за этого очки. Я купил маленький брелок с увеличительным стёклышком, надо посмотреть — вшшшшить, посмотрел, всё, поехал дальше. То есть это всё проходимое.
Опыт показывает, что те соратники, которые решительно сняли очки и перемучались какое-то время, неделю-две, они зрение восстановили.
Вот у моего сослуживца жена — учительница. Прошла курсы, в воскресенье сняла очки, целый день без очков и на следующий день пошла в школу без очков на уроки. А у неё зрение минус девять оба глаза. И в понедельник вечером она мне звонит. И говорит:
— Я не могу вести урок, я не вижу глаза детей. Ну не могу. В пустоту говорю.
Я говорю:
— А у тебя есть очки минус шесть?
— Есть.
— Ну так ты их надень, ты же в них сейчас видишь?
— Да, я сейчас в них вижу нормально.
— Так вот, говорю, надень минус шесть. Потом наденешь минус три, а потом и вообще снимешь.
Она недели две проходила, провела уроки с минус шесть очками, потом сразу на минус три перешла. Где-то месяц она с минус три очками уроки вела. А потом и совсем их сняла: восстановила себе зрение.
Вот многие из вас спрашивают: «Владимир Георгиевич, какие самые лучшие упражнения по Бейтсу? Какие хуже? Какие делать?» Самое
наилучшее упражнение по Бейтсу — это снять очки,
дать возможность глазам видеть.
Завтра, в заключительный день, я вам ещё дам кое-какие интересные упражнения. А сейчас напишите тему последней и самой важной лекции.
Мы — люди трезвой веры
Одна соратница пишет в дневничке.
«Сегодня была на работе в компании употребляющих алкоголь (день рождения у сотрудника). Предложили употребить алкоголь. А я говорю:
— Знаете, что пить будете?
— Нет.
— Мочу дрожжевых бактерий, да ещё и с газами.
Они рот разинули, я им давай рассказывать. Тут они спохватились:
— Кто тебе такую гадость рассказал?
— Жданов рассказал.
— Иди отсюда со своим Ждановым пока не удавили обоих».
То есть она поспешила поделиться радостью открытий, а получила по носу. И правильно сделали, что дали по носу. Дело в том, соратники, что вот те люди, с которыми вам придётся общаться после наших курсов, вы знайте: это глубоко верующие люди. Эти люди верят и поклоняются страшному алкогольному дьяволу. Они верят в этого дьявола и ему поклоняются. Каждый праздник нальют, зальют, как же. Субботу, воскресенье не пропустят, бутылку поставят. Некоторые уже до такого фанатизма в этой вере дошли! Среди ночи пьяного разбуди — давай, давай, без закуски, он уже фанатик.
А она пришла и начала над их верой издеваться. Она же издеваться над ними начала, правда? А кто такое потерпит? Такого никто не потерпит. У нас есть поговорка: «Со своим уставом да в чужой монастырь не ходи». А уж если пришёл, чувства верующих уважай, какие бы чудовищные они не были. Они искренне в алкогольного дьявола верят. Но и в свой монастырь не пускай.
У меня в 89-м году на занятие в Академгородке две сестры привели своего родного брата. Брат у них был законченный пропитый алкоголик. Семь раз добровольно лечился у наркологов. И все семь раз срывался, запивался. Три дня они его караулили, потом он сказал, что ему это интересно. А на последнем занятии у нас иногда остаётся время, выступают соратники. И вдруг он поднимает руку: «Можно я выступлю?» Да пожалуйста. Он говорит: «Дорогие соратники, меня сюда привело страшнейшее горе. Я был законченный пропитый алкоголик. Семь раз добровольно лечился, срывался и лучше бы не лечился вообще. Я уже ничему и никому не верил и вам, Владимир Георгиевич, честно скажу, до пятого занятия я тоже не верил. Вернее я не верил, что ваши лекции и эта писанина мне помогут. Но на вашем пятом занятии я вдруг ясно понял, в чём была моя ошибка у наркологов. И как только я это понял, я в эту же секунду понял, что теперь-то я вылечился, и вылечился навсегда. Спасибо вам огромное». Руку жмёт и на место.
Я говорю: «Так, а чего-ж вы поняли-то?» Человека по три месяца семь раз наркологи, а тут он за секунду вылечился от алкоголизма. Вы где-нибудь такое слыхали? Я — нет. Он говорит: «Ну да, конечно. В чём была моя ошибка у наркологов? Моя главная ошибка у наркологов заключалась в том, что все семь раз, когда я уходил из наркологической клиники, я все семь раз уходил с одной и той же мыслью в голове — что пройдёт какое-то время, и я смогу пить как все. Ну, думаю, года три не попью, а потом смогу культурно, умеренно, без запоя. И в такие запои срывался, что даже вспоминать не хочу. И только на вашем пятом занятии я вдруг ясно понял, что надо раз и навсегда проклясть этого страшного алкогольного дьявола. Его надо проклясть раз и навсегда. Я этому дьяволу мать родную снёс (он мать пьянкой в могилу загнал). Я этому дьяволу две семьи снёс (у него две жены без отцов детей растят). Я этому дьяволу профессию снёс (а он — талантливый инженер, у него восемнадцать авторских свидетельств, а он до метлы допился). Я этому дьяволу здоровье снёс. Я ему деньги мешками таскал. Да чтоб я хоть раз в жизни на него глянул. Вот он же трезвый Бог. Вот ведь молиться чему надо. Огромное вам спасибо, Владимир Георгиевич, что наконец-то вы помогли мне обрести вот эту самую трезвую веру».
И тут я, соратники, сам понял, наконец, чем я занимаюсь на методе Шичко. Два года вёл занятия, было имя, были результаты. Но я не понимал, а он мне рассказал, что я делаю.
Так вот, оказывается, я, соратники, всех вас, вот таких разных, пришедших сюда ну совершенно по разным поводам, я вас за эту неделю пытаюсь всех обратить в трезвую веру. И то, насколько мне и вам удастся вас обратить в трезвую веру, настолько вы в жизни решите все свои проблемы со здоровьем, со зрением, с работой, с семьёй. С жизнью вообще решите все проблемы, если удастся нам обратить вас в трезвую веру.
Аналогия с верой ведь стопроцентная. Человек обрёл новую веру. Чтоб в ней укрепиться что делает? Молится. А мы с вами перед сном что делаем? Пишем самовнушение. Это наша молитва в новой вере трезвого здорового образа жизни. А что сделать так, чтобы так укрепиться, что и ходу бы назад не было? А ты пойди, обрати ещё кого-нибудь, обрати одного-двух, ведь тебе ж уже предать не с руки, ты ж уже людей в эту веру тоже завлёк-обратил.
И тут я начал анализировать свою работу. И понял, что с первой минуты первого занятия моя группа делится на две части: на людей, которые верят в Бога, и на людей, которые верят, что Бога нет. Причём на людей, верующих в Бога, метод Шичко настолько прост и понятен. Люди пришли избавиться от пороков. А Шичко нашёл простой научный способ как от этих пороков человеку можно избавиться. А вот люди, которые верят, что Бога нет, им надо еще пять дней доказывать, что это пороки, что от них обязательно надо избавиться, если хочешь очистить сознание, душу, тело, если хочешь восстановить здоровье и зрение.
