Она не могла представить, как теперь будет без Алека, не могла представить, что больше не увидит его. Но не могла вообразить и то, что никогда больше не появится на верфи, не будет работать, не узнает торжества и гордости, взирая на плоды рук своих, видя достигнутый успех. И Алек скажет, что эти прекрасные чувства она испытает, когда родит ему детей.
Кобыла может жеребиться, но не каждая кобыла может выиграть гонки. Конечно, это очень самонадеянная аналогия, но Джинни она нравилась. Кроме того, далеко не каждая женщина может строить балтиморские клиперы. Правда, если разобраться, очень немногим девочкам когда-либо предоставлялась возможность делать что-то еще, кроме как играть с куклами и вышивать. Конечно, их учили едва ли не с пеленок, но учили не тому, и подобное образование не сможет дать им знания и независимость, нет, их предназначали для того, чтобы ублажать мужчину и вести его дом. Джинни повезло, что отец обращался с ней так же, как с братом. До того, как написал завещание, это проклятое завещание.
Однажды отец сказал, что жизнь — это цепь компромиссов, и некоторые причиняют страшную боль и ранят, но другие заставляют чувствовать себя королем или королевой. Только Джинни сомневалась, что отец довольствовался бы компромиссом, когда речь шла о женитьбе.
А может, она не права? Может, именно поэтому он и составил такое завещание? Хотел вынудить ее пойти на компромисс?
Джинни покачала головой. Если это правда, значит, компромисс означает ее полнейшее поражение и капитуляцию.
Она заснула, гадая, что делает Алек, о чем думает и думает ли о ней, и проснулась только, когда Дэниелс разбудил ее на вахту.
Что касается ее мужа, барона Шерарда, в эту минуту он сидел за стаканчиком лучшего французского бренди, от души жалея, что ввязался в дурацкие гонки. Ад и проклятие! Он явно недооценил ее! И этот чертов клипер! Он едва ли не с открытым ртом наблюдал, как изящное судно неслось по ветру, словно стрела, выпущенная из лука, тогда как он и его команда были вынуждены прилагать все усилия, чтобы хотя бы не отстать. Но долго так продолжаться не будет: Джинни уйдет вперед. Его люди просто не смогут трудиться двадцать четыре часа в сутки, пытаясь нагнать клипер. Слишком тяжелая работа!
Алек сделал еще глоток. Дьявол! Она выиграет, и ничего тут не поделаешь! Его ждет поражение. И он сыпал проклятиями, хотя не произносил вслух ни единого слова.
Папа, ты говорил, что, если я когда-нибудь произнесу подобные слова, ты надерешь мне уши.
На секунду он выбросил из головы мысли о дочери. Более подходящей ситуации, чтобы сыпать ругательствами и призывать громы и молнии на собственную голову, и быть не может!
И она бросит его или потребует, чтобы уехал он. Но Алек знал, что не сможет сделать это. Джинни — его жена. Он не мог оставить верфь на ее попечении и наблюдать, как она слепо идет к разорению. А это обязательно случится, у Алека на этот счет нет ни малейшего сомнения.
Но что, если Джинни беременна?
Алек понял, что он превратился не только в пессимиста, но и угрюмого, мрачного капитулянта. Он еще не проиграл. Если ему и его команде придется трудиться в сто раз больше, значит, так тому и быть. Алек сделает все, что необходимо, лишь бы обставить Джинни. Ради нее же самой.
Интересно, правда, как отнесутся его матросы к такому решению.
На следующее утро начал моросить дождь. Небо было свинцово-серым, началась качка, ветры, казалось, дули сразу во всех направлениях. «Пегас» отнюдь не был приспособлен для подобной погоды и вел себя далеко не лучшим образом.
— Это Атлантика, Джинни, — вздохнул Дэниелс, забывая, что раскрасневшаяся молодая женщина, стоявшая рядом, была еще и его капитаном. — Кроме того, сейчас поздняя осень, совсем неподходящее время для такого судна, как клипер. Ты сама прекрасно это знаешь, но решила рискнуть. Что ж, дело твое.
— Да, знаю. Я надеялась только, что нам повезет и этот прекрасный северо-западный ветер продержится до самого конца.
— Может, ветры стихнут и погода улучшится. Если мы сможем сохранить такое же расстояние между «Пегасом» и баркентиной, тогда все в порядке. Только старайся думать о ярком солнце и спокойных водах в Нассау.
— В этот момент я ни о чем другом думать не могу. Неожиданный порыв ветра сорвал с Джинни шерстяную шапку. Она попыталась схватить ее, но опоздала. Джинни и Дэниелс беспомощно наблюдали, как ветер несет шапку за борт.
— Всего лишь небольшой шторм, ничего больше, — заметила Джинни.
Дэниелс согласно кивнул, молясь, однако, про себя, чтобы Джинни оказалась права. По правде говоря, ему совсем не нравилась мысль о том, что Джинни, капитан или нет, будет захвачена ураганом в Атлантическом океане, особенно на таком судне, как «Пегас». Кстати, сейчас как раз начался сезон бурь, так что все возможно. Тогда им действительно худо придется. Дэниелс совсем не был уверен, что клипер, даже столь исключительной конструкции, сможет выдержать шторм, пусть и в относительно безопасных водах. Расстояние между мачтами было более чем минимальным, и, когда все паруса были подняты, фок-мачта перехлестывалась с грот-мачтой, так что со стороны это напоминало огромные равнобедренные треугольники. Если они попадут в ураган, усиливающиеся порывы ветра порвут паруса и переломят мачты как раз посредине. Кроме того, надводная часть борта слишком близка к воде, и при сильной качке волны начнут заливать палубу.
«О дьявол!» — подумал Дэниелс, чувствуя полное бессилие. Оставалось лишь наблюдать и постараться быть начеку. Он услышал, как Джинни — «Господи, да ведь она теперь английская баронесса!» — приказывает убрать топселя на обеих мачтах. Прекрасная идея, и лучшего времени для этого не придумать! Не годится даже в такой ветер добавлять излишнюю нагрузку на мачты.
Дэниелс услышал громовой голос Снаггера, выкрикивающего приказы. На этот раз матросы поспешили повиноваться, ловко, словно обезьяны, взбираясь по вантам.
Дэниелс лизнул указательный палец и, подняв его навстречу ветру, понюхал воздух и тихо выругался. Кажется, первое путешествие «Пегаса» окончится полной неудачей.
— Что вы думаете насчет всего этого, капитан? — спросил Эйбел Питтс, старший помощник Алека.
— Думаю, — медленно протянул тот, нахмурившись и пытаясь различить «Пегас» в быстро сгущавшихся сумерках, — хорошо бы это оказался всего-навсего небольшой осенний шторм, который скоро кончится, иначе мою молодую жену ждут серьезные неприятности.
Он старался говорить как можно небрежнее, но на самом деле был напуган до смерти. Алек никогда не плавал в Южной Атлантике в это время года, хотя знал, что настает сезон ураганов. Но нет, это всего лишь обычный шторм, ничего больше. Не стоит излишне волноваться.
