Читаем без скачивания Поджигатель - Питер Мэй

— Это обойдется вам в приличную сумму, — предупредил менеджер.

— Плевать, — ответила она.

Сейчас, бросив в багажную корзинку велосипеда карту окрестностей и туристический справочник, Маргарет пыталась убежать хотя бы из Пекина. Она хотела побыть одна, разобраться в собственных чувствах, и чтобы рядом не было ненавистных физиономий. Проезжая мимо офиса компании «Эппл компьютерс», она полной грудью вдохнула клуб отработанных газов из выхлопной трубы огромного трейлера. Колеса велосипеда мерно вращались уже минут сорок, но особыми достопримечательностями маршрут пока не изобиловал. В жизни улицы оказывались куда более длинными и скучными, нежели на карте.

Примерно через четверть часа, выбравшись из суеты маленьких рынков и потока спешивших на обед велосипедистов, Маргарет, неожиданно для себя самой, увидела ворота парка Юаньминъюань — парка Гармонии и Света. Заложенный в начале XVIII века и разрушенный в 1860 году английскими и французскими солдатами, удивительный «сад садов» лежал в руинах, от былой гармонии не осталось и следа. Пыль и запустение царили в дивном уголке, где полтора столетия назад наслаждались тишиной отпрыски императорской династии Цин. В те далекие времена парк славился редкой красоты мраморными чертогами, прототипами для которых послужили дворцы Версаля. Их строительство явилось, так сказать, первым в Поднебесной опытом создания совместных предприятий. Теперь свидетельством давнего великолепия служили лишь циклопические каменные скелеты да заросшие камышом пруды.

Оставив велосипед в стойке у ворот, Маргарет двинулась по дорожке в глубь парка. Тропа проходила мимо небольшого озера, где на поверхности воды плавали несколько чудом сохранившихся лилий, мимо киосков, в которых девушки с раскрашенными дешевой косметикой лицами предлагали редким посетителям безвкусные сувениры. Из укрепленных на фонарных столбах динамиков лились тоскливые звуки национального щипкового инструмента — цитры. То и дело сверяясь со схемой, что была напечатана на обратной стороне входного билета, Маргарет добралась до узкой тенистой аллеи. Надрывная музыка стихла, тишину нарушало только кваканье лягушек в маленьком круглом пруду. Она присела на гранитный валун. Вдали, сквозь просветы меж ветвями деревьев, в знойном мареве виднелись зеленые поля. На память пришли хвастливые заверения Маккорда: «Мы накормили бы всю планету!» Молодая женщина презрительно фыркнула. Неужели людей, подобных Маккорду, и в самом деле волнует участь миллионов голодных? Наверное, это было цинизмом, но она не могла отделаться от ощущения, что голод и нищета отдельных стран являлись своего рода продовольственной карточкой, которая для многих ученых служила залогом профессионального успеха. Она вспомнила о Чао и его сотрудничестве с Маккордом в стенах института Томпсона. Венцом этой совместной работы стал приезд Маккорда в Китай, появление суперриса и стремительный взлет Чао Хэна до поста научного советника при правительстве КНР. А теперь трагическая смерть Чао привела Маргарет сюда, в парк, с холмов которого так красиво смотрятся нежно-зеленые ростки на далеком поле, покрытом бурой водой.

Неконтролируемый поток сознания освободил ту мысль, что, казалось, была надежно блокирована в ее мозгу. Ли Янь. Если бы Маргарет в его квартире сама сняла с себя одежду, какое возмездие послало бы небо офицеру пекинской полиции?

Ли не мог не предвидеть последствий дальнейшего развития событий. Для него они были бы куда более серьезными, чем для нее. Кто она такая, в конце концов? Глупая американка, которая совершенно не считается с местными правилами. И он — уполномоченный государством стоять на страже этих незыблемых норм. Но почему тогда Ли привез ее к себе домой, если имел возможность без всяких проблем доставить подвыпившую даму в гостиницу? Искать ответ на этот вопрос Маргарет боялась. Неужели китайцем двигали те же чувства, что и ею? Но что, собственно говоря, она чувствовала? Что могла она чувствовать после недавней смерти Майкла? Не являлось ли ее безрассудство попыткой заполнить пустоту, оставшуюся в душе с уходом мужа?

Ее разум был изнурен мучительным поиском смысла жизни, беспомощными объяснениями своих поступков. Ясно было только одно: разлуки с Ли Янем она не выдержит. Возвратившись в гостиницу, она упакует вещи, поужинает, ляжет спать — чтобы завтра утром навсегда покинуть Пекин. В Чикаго ее ждет тоже самое, что прервалось всего четыре дня назад. Четыре дня? Не четыре столетия? Казалось, с Ли Янем они знакомы долгую, долгую жизнь. Как могла она счесть его отталкивающим уродом с болезненно раздутым самомнением — тогда, в первый день? Китаец пришел в бешенство, больше она его таким не помнила.

Маргарет бережно перебрала в памяти те моменты, когда ей до одури хотелось прикоснуться к Ли, нежно поцеловать. Что в этом постыдного? Вспомнилось его лицо в зеркале. Ведь Ли знал: Маргарет видит, куда направлен его взгляд. Господи, зачем же она сдержала себя?

Но теперь игры закончились, фантазиям уже никогда не воплотиться в реальность. Чего лишили себя оба? Украденных у судьбы нескольких часов исступленной любви. Малости. Для Маргарет не было будущего в Китае, для Ли Яня — вне его. Где же пресловутый смысл? Тоска по нормальным человеческим отношениям оказывалась высосанной из пальца.

Она подобрала с земли гальку, швырнула округлый камешек в центр пруда. Недовольные лягушки скрылись под водой. «Главная беда в том, — подумала Маргарет, — что душа до сих пор блуждает в потемках. Я приехала сюда в надежде скинуть груз прошлого, но нашла себя не готовой к реалиям китайской действительности, мне не хватило силы воли перекинуть мостик. Я встретила достойного мужчину — но в неудобном месте, в неподходящее время».

Вопрос строительства новых взаимоотношений был снят с повестки дня. Вот какой совет дала бы сейчас Маргарет своей сестре, своей лучшей подруге: не спеши. Не трать силы в погоне за химерой, выбрось на время мужчин из головы. Жизнь и без них может быть прекрасной.

Губы ее дрогнули в печальной улыбке. Советам, которые слышат от нас друзья, сами мы обычно не следуем. Их очень легко давать, но невозможно придерживаться.

Маргарет медленно поднялась с валуна. «Не думай о нем, — приказала она себе. — Возьмешь утром такси, доберешься до аэропорта. А когда самолет уже будет в воздухе, можешь поразмыслить о будущем. Только не оглядывайся назад!» Во всяком случае, до тех пор, пока расстояние и время не позволят увидеть ретроспективу. Это как рисовые поля, лежавшие под крылом авиалайнера: мозаика, кусочки разбитого зеркала. Сейчас они выглядят совершенно иначе: тонкие зеленые ростки над бурой водой. Вся жизнь являет собой ретроспективу, которая незаметно для глаза сменяется перспективой. Интересно, какая перспектива ждала ее с Майклом?

Получасовое пребывание Маргарет в парке Юаньминъюань несколько отодвинуло линию горизонта. Выход из замкнутого круга, наверное, все-таки существовал. Секрет прост: не думай!

Теперь главной заботой американки было без происшествий доехать до гостиницы.

Глава 10

I

Маргарет мерно работала ногами, внимательно следя за соседними ездоками, заботясь лишь о том, чтобы какой-нибудь безумный мотоциклист не вдавил ее в борт троллейбуса. Мимо, как на экране кинотеатра, проносились дома, деревья, люди. Она с удивлением поняла, что будет скучать по Пекину. Этот город, вне зависимости от того, сколько времени человек в нем пробыл, навсегда остается в его сердце. «Не думай, не думай!» — кричал голос с небес, ее собственный голос. И она решила попробовать.

К гостинице Маргарет подъехала с севера, миновав помпезный дар Москвы — Дворец советско-китайской дружбы, как его когда-то называли. Закатив велосипед в стойку сбоку от входа, она услышала сигнал автомобиля, однако не обратила на него внимания: пронзительные завывания сопровождали ее на протяжении всего пути. Но сигнал повторился: два энергичных коротких гудка и один длинный. Маргарет обернулась: на гостиничную стоянку вползал темно-синий джип. При виде сидевшего за рулем мужчины она обмерла. Ли Янь. Водитель заглушил двигатель, взглянул на американку; желтизна под его глазами была почти неразличима.

— Я надеялся застать вас в университете. Там сказали, что читать лекции вы больше не будете.

Она утвердительно кивнула.

— Самолет завтра, в девять тридцать утра.

Маргарет казалась далекой и недоступной. Ли хотел спросить, почему она решила возвратиться домой, но не решился.

— Необходимо уточнить один момент, — произнес детектив. — Я имею в виду анализ на ВИЧ.

Разочарование, которое она испытала, выразилось в форме обычной злости.

— Честно говоря, это меня нисколько не интересует. В расследовании я не участвую, и мне абсолютно нет дела до того, был Чао Хэн болен СПИДом или нет.