— Это поиски наугад, — покачал головой лоцман. — Неизвестно даже, выйдут ли они на самом деле.
— Выйдут, выйдут… Старый Броррок стоит того, чтобы попытать счастья.
— Те знали, кто их преследует?
— Да, Слепой, так уж получилось — знали.
— Почему «Слепой»? — спросила Лерена, поглядывая на Раладана.
— Старое прозвище… Так меня называли, когда мы плавали вместе.
— Ха, ему завязывали глаза, а он швырял ножи! — захохотал Броррок. — И всегда попадал в мачту, чтоб ему!.. — восхищенно добавил он. — Вот его и прозвали Слепой.
— Молодой был, — пробормотал Раладан.
— Но покрасоваться-то ты любил… Э, что там, когда я был молодым… — Он посмотрел на Лерену. — Ну, дочка, а ты?
— Думала наловить тут немного невольников. — Она развела руками. — Хорошее место, спокойное… Но, вижу, оно перестало быть таковым.
— Перестало. Невольники все еще окупаются?
— По-разному. Сейчас лучше. У меня в трюме хватит места для доброй сотни. Вошло бы и полторы, но тогда больше сдохнет и прокормить трудно.
Броррок присвистнул:
— Ну, если сотня, то дело того стоит. В Бане продаете?
— Сейчас нет. Год назад буря погубила посевы в Армекте, и дартанцы сделали целое состояние на своем зерне. До сих пор лучше всего продавать в Лла. Еще лучше было бы в Лида Айе, но Закрытое море — дурное место.
Броррок согласно кивнул.
— Я не вожу невольников, — сказал он. — Как-то раз возил, и потом весь корабль у меня провонял. Больше не вожу.
— Мне же лучше, — заметила Лерена.
— Так что, в трюмах у вас пусто?
— Пусто, — усмехнулась она. — А даже если бы что-нибудь там и было, то я не советовала бы заглядывать…
Броррок захохотал. Рыжий тоже улыбнулся.
— А ты неглупая, — похвалил старик. — Нет, сто тысяч молний, я не тронул бы корабля его дочери. Отличный был мужик, шалопай, каких мало, но человек достойный. Жаль, рано умер.
(Не так уж рано… Но для Броррока каждый, кому не исполнилось хотя бы шестьдесят, был молокососом и щенком.)
Старик задумчиво разглядывал девушку.
— Ты не могла бы постирать рубашку, а, дочка? — Он махнул рукой. — Так, только… Не слушай старика. А может быть… — Вытянув трубочкой сухие губы, он посмотрел на Рыжего, на нее, на лоцмана и снова на Лерену. — Может быть, вместе надерем задницу имперским? А?
Лерена подняла брови.
— Оружие у меня есть. Больше мне не нужно. А другая добыча… — Она пожала плечами.
— И правда, добычи никакой, — согласился Броррок. — Но слава, какая слава, дочка! — искушал он.
Лерена покачала головой, хотя и с сожалением; Раладан был уверен, что в другой раз она охотно бы присоединилась.
— Жаль времени, — сказала она. — Лето кончается, а мне нужно продать еще партию. Сюда я пришла зря, придется идти куда-то еще.
— Жаль. — Старый пират, по обыкновению, выругался.
— А еще какая-нибудь помощь нужна, капитан? — любезно спросила она.
Броррок бросил взгляд на Рыжего, движением головы показывая на Лерену:
— Смотри, как уважает старика… Карты, дочка. Может, у вас найдутся лишние?
— Этих мест?
— Ну да.
Раладан кивнул.
— Немного старые, — сказал он. — Но я их для тебя поправлю, капитан.
— Недорого возьму, — добавила Лерена.
Броррок выпятил челюсть.
— Подкована на все четыре ноги, — констатировал он. — Пусть меня утопят, я в тебе сперва не разобрался… Только, дочка, тут чуток воняет (не слушай старика)… Твой уважаемый папаша, будь он жив, дал бы тебе шлепка, ой дал… Не слушай. Меня это не касается.
— Именно, — кивнула Лерена. — Раладан, принеси карты. Может быть, капельку рома, капитан?
— О, дочка, что нет, то нет. В моем возрасте спиртное вредно. Я пью молоко.
— Откуда в море молоко? — весело спросила она.
— У меня всегда есть молочная скотинка. Есть и молоко.
Она не поняла — не шутит ли он. Лишь потом Раладан сказал ей, что нет…
Вскоре Броррок уже плыл обратно на свой фрегат. Они провожали шлюпку взглядами.
— Странный он, — сказала Лерена. — Немного смешной.
— Это только кажется, — возразил Раладан. — Это самый хитрый, безжалостный и жестокий человек, какого мне только приходилось видеть, госпожа. Притом моряк по призванию. Твой отец его превзошел, поскольку у него был корабль, с которым ничто на Просторах не могло сравниться. И еще у него был я, — добавил он без хвастовства, но и без лишней скромности.
Лерена искоса посмотрела на него, но ничего не сказала. Когда шлюпка пристала к борту фрегата, она повернулась к команде:
— С якоря сниматься! Паруса поднять!
Броррок и его люди взобрались на палубу. С фрегата послышались прощальные крики. Команда «Звезды» ответила тем же. Корабли медленно разошлись в противоположные стороны.
32
Уже светало, когда измученная, ошеломленная, но счастливая Риолата вернулась к своим людям, ожидавшим возле шлюпки.
Она нашла сокровища.
Трудно было их не найти. «Остров» оказался всего лишь безлюдной скалой, облюбованной огромными стаями птиц. На ней росло несколько карликовых деревьев и десятка два кустов; вся растительность была сосредоточена в середине этого клочка суши шириной примерно в четверть мили и вдвое больше в длину. К северу от этого «леса» лежал «холм» — груда камней, испещренная белыми птичьими силуэтами. При свете факелов, держа в руке нарисованную сыном Берера карту, она отыскала среди камней вход в пещеру.
Когда прошел первый восторг, она подумала, стоя внутри легендарной сокровищницы, что воистину едва ли удалось бы спрятать эти богатства лучше. Более крупные острова, как правило, населены, и рано или поздно кто-нибудь случайно раскрыл бы тайну. Закопать же подобное количество драгоценностей в землю просто не получилось бы.
Можно было только мечтать о таком укрытии, как этот островок — негостеприимный, избегаемый людьми. Кто знает, когда его касалась нога человека, может быть, за сто лет до появления здесь Демона, а может быть, вообще никогда. Кто мог бы заглянуть сюда? Разве что какой-нибудь потерпевший кораблекрушение, но мизерную вероятность подобного случая можно не принимать во внимание.
Впрочем, ее отец застраховался от непрошеных гостей… Сразу же за входом в грот находилась волчья яма с острыми кольями на дне. Человек, сопровождавший Берера, нашел в ней быструю смерть. Прикрывавший яму кусок парусины, столь же темный, как и скалы вокруг, в конце концов сгнил бы. Но ему и не предназначалось лежать там вечно…
Возвращение Риолаты разбудило солдат и матросов. Они поднимались, потягиваясь и зевая.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
