Поколебавшись, я мысленно послала назад, откуда мы пришли: "Имбри, спасибо — вытащил". И уловила слабое: "Всегда пожалуйста!"
Из далёкого пространства, в болезненно плывущих потоках воздуха, далеко, но отчётливо прозвучал голос Дирка — его крик:
— Надо! Может, остался кто-нибудь!
Будто сухой взрыв — дверь, рядом с которой я скрючилась, выпятилась как от кулака, посередине и со следующим ударом, лязгая, вылетела к нам. Сила удара была такова, что искорёженный предмет помчался по прямой. На его пути оказался Маккью, только что поднявший женщину.
Не только я — все видели, как эта дура принялась выдираться ещё до удара из рук Маккью, а при виде несущегося снаряда — одеревенела, вновь вцепившись в спасителя.
Я была ещё в ступоре и действовать не могла.
Маккью повезло: на пути выбитой двери очутился Луис Гилл. Точнее, не очутился, а почти одновременно с нею оказался на отрезке до Маккью. И — Рустам. Они прыгнули оба. Только Римлянин ударил кулаком поверх двери, а Рустам послал её в сторону. Так что они сбили направленное движение снаряда, и дверь загрохотала мимо Маккью.
А в разгромленный проём сунулся оборотень. И с визгом, как та же дверь, влетел на нашу территорию от пинка зверя побольше.
Зверь побольше смог впихнуть в проём лишь здоровенную лапу. И то заскрипел, зашелестел строительной крошкой ещё державшийся на месте косяк. Впихнул и зашарил, царапая борозды на плиточном полу ищущими когтями.
Оборотня сожгли в мгновение и попытались сделать то же самое с лапищей. Но бронированная конечность проворно ушмыгнула назад, теперь уже полностью выворотив косяк на свою сторону. Боюсь, на лапе мы оставили лишь подпалины от лучевого оружия.
А потом…
— Стреляйте!! — завизжала я.
В туманный от пыли и жирного дыма проём мягко вплыли три тени. В живом и энергичном движении потревоженного воздуха наши их не видели — это я сразу поняла. Разве что Тайгер среагировал — судя по расширенным глазам, застывшим на конкретной точке.
Вот когда я пожалела о базуке Бланш. Одного бы выстрела хватило. Но я стояла близко к двери, чуть за углом. Одно движение пальцем — у меня в руках огнемёт. Выстрел. В огненном выплеске сверкнули три призрачно-зелёных пятна. Теперь все увидели и включились в стрельбу. Ведь только первые три тени приостановились у порога — остальные помчались к нам дуром.
Помню, я злорадно подумала, сколько теней раздавила та "акула", что снова попыталась втиснуть лапу в дверной проём. Потом, когда лапу обстреляли и "акула" с рёвом отшатнулась от "мышиной норки", я не выдержала и захихикала: с левой стороны косяка, раздавленный в лепёшку каменной лапой, шмякнулся оборотень. Где уж там "акуле" смотреть на всякую мелочь! Зверюга, наверное, и не поняла, что кого-то раздавила.
Стена, к которой я привалилась, дрогнула.
— Ата, уходи! — крикнул Римлянин.
Дрогнула во второй раз — я оттолкнулась и помчалась к ребятам. Буквально под локтями — руки упором на ременном оружии — шаркнули плазменные заряды. Ещё! Под их прикрытием я пробежала десяток шагов — и присела в испуге: теперь уже дрогнул пол. В следующий миг я прыгнула вперёд, к протянутым рукам Тайгера и Дирка. Замешкалась, потеряла всё-таки время на испуг — волна пыли и осколков ударила в спину, расшвыряла нас в стороны.
Где-то выругался Винсон, обращаясь к "драному хвосту", на одной ноте взвыла и внезапно замолчала женщина. Кто-то бесцеремонно схватил меня за плечо, выдрал из кромешного ада густой пыли, бьющих по телу камней, протащил сквозь жгуче-царапающие вихри и сунул в чёрное. Грохнула дверь. Звуки не оборвались, но уменьшились вдвое. Прижатая к чьему-то телу, едва сдерживаясь, чтобы не раскашляться, я старалась определиться, что произошло и где мы находимся.
— Маккью, Гилл… — Шёпот Дирка нерешительно повис в воздухе.
— Здесь.
— Тайгер, Винсон.
— Здесь.
— Макс, Рустам.
— Рустам здесь, со мной Ата, — сказал человек, прижимавший меня к себе. — Макса не видел.
— Здесь я.
— Фил?
Тишина. Потом прерывисто вздохнули и тоненько сказали:
— Здесь я, здесь…
— Чего ревёшь?
— Мира умерла.
— Вывернулась из рук, бросилась в сторону, а там как раз стена падала, — тихо объяснил Маккью. — Её арматурой и…
Фил коротко всхлипнул.
Быстро восстановив мелкие события, легко поняла и начало: к нам, прятавшимся от основной группы чумовиков, пожелала прорваться ещё одна "акула". Оказалась "акула" до ужаса простодушной и рассуждала так: чтобы добраться до содержимого ореха, надо разбить скорлупу. А поскольку "акула" эта имела габариты вдвое больше первой, которая совала лапу в дверной проём, то и поступила соответственно: взяла — и пару раз треснула боком по стене. Интересно, она учует нас здесь? Кстати, где это здесь?
— Дирк, а где мы?
Дирк, слышали все, вздохнул.
Огромная длань похлопала меня по плечу и пропала. Рустам по вопросу понял, что со мной более-менее нормально и падать я не собираюсь.
— Не хотелось бы нагнетать, но мы, кажется, в ловушке. Отсюда только один выход — наверх через люк.
41.
После недолгого молчания заговорил Римлянин.
— Пара плазменных зарядов — и стены нет. Вот и выход в другой коридор.
— Наш тупик как отросток, — пояснил Дирк. — Где ни ломай стену, выход будет один — в то самое помещение, где сейчас разгуливают чумовики. А упирается тупик в стену, за которой была группа Говарда. Была… И там тоже тени и оборотни. Тайгер, можешь проверить, остался ли кто-нибудь из людей?
Как только заговорил лейтенант, я пожала ладонь Рустама и осторожно пошла к Тайгеру, шёпотом предупреждая: "Это Ата. Это я иду".
— Я уже минуты две как пробую понять, что там, у них. Но всё заглушает какой-то странный фон. Как будто кто-то поставил заглушки.
— Тайгер, это я, Ата. Сейчас подойду и попробуем вместе…
Последние слова заглушил чудовищный рёв. Мы оглохли, хоть и попытались предохраниться от звукового цунами… Рёв стих, а бронированная зверюга принялась скрести стену, за которой мы прятались. Чуяла или догадывалась? Мы перешли на внутреннюю связь.
Со мной такого никогда не было — на моей короткой памяти. Тупичок, тесный и тёмный — ни зги не видать, не позволял свободно пройти из одного конца в другой. Мы не договаривались. Я шла медленно — открытые ладони на уровне груди. Ладони тыкались в подставленные мужские руки, и меня осторожно передавали друг другу, коротко провожали к лейтенанту, позволяя идти без остановок. У меня, привыкшей действовать в одиночку, решать в одиночку, это странное, непривычное действо вызывало щемящее томление и словно обвевало тёплым, ласковым ветерком.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
