— Билл, помогите вспомнить! — сказал я. — Ведь это случилось в ту ночь, когда вы держали лошадей.
Даффи разразился громовым хохотом и уронил вилку. Потянувшись через стол, он хлопнул моего друга по плечу:
— Клянусь Юпитером, Билл Портер, вы всегда были мне подозрительны!
— Позвольте поблагодарить вас, полковник, за ваши любезные слова, — сказал мне Портер на следующий день. — Вы оказали мне грандиозную услугу. Этим утром я продал два рассказа, и помогло мне это сделать моё предполагаемое сообщничество с вами. Эти парни вообразили, что я и вправду входил в вашу банду. Вот теперь я стал воистину выдающейся личностью.
Но, конечно, ни за какие блага в мире Портер не открыл бы этим господам, что сидел в каторжной тюрьме Огайо. Боб Дэвис, я уверен, знал об этом — он чуть ли не признался мне как-то. Даффи и Холл лишь чувствовали, что Портера окружает какая-то тайна.
— Полковник, каждый раз, когда я захожу в многолюдный трактир, во мне поселяется жуткий страх, что появится какой-нибудь бывший узник и скажет: «Хэлло, Билл! Когда тебя выпустили из К. Т. О.?»
Но этого так и не случилось. Это нанесло бы непоправимый урон гордости Портера, особенно когда успех был для него ещё внове. После тёплого и оживлённого обеда у Мукена, после всей этой лёгкой, проникнутой юмором болтовни на него навалилась тяжкая депрессия.
Память прошлого и тревога за будущее, казалось, вечно омрачали для этого человека цветущее счастье настоящего.
Я в тот вечер был безоглядно весел. Накачался шампанским, настроение поднялось до невиданных высот, и я просил всех присутствующих джентльменов проводить меня на другой берег реки.[50] Портер двинул меня ногой под столом и пронзил острым, многозначительным взглядом.
— Полковник, я тут единственный бездельник, кроме вас, разумеется. Эти джентльмены — издатели, люди занятые. Я с радостью провожу вас и прослежу, чтобы вы не свалились за борт. Вода, знаете ли, не отдаёт свои жертвы обратно.
Когда мы пересекали на пароме Гудзон, он сказал:
— Я не хотел, чтобы эти господа были с нами в наши последние минуты.
— Господи помилуй, Билл, неужели вы собираетесь прыгнуть за борт и утащить меня за собой?
— Нет. Но, думаю, я бы не прочь это сделать.
Во время обеда он не притворялся, он действительно был весел, радость захлёстывала его, словно прибой. Но под этой разудалой волной всегда шло скрытое, тёмное течение; и когда Билл Портер оставался наедине с собой, оно зачастую утягивало его в мрачные глубины подавленности.
Глава XXХ
Он был человеком-призмой — превращал проходящий сквозь него свет в семицветную радугу. Но в отличие от стеклянной призмы Портер был непредсказуем. Его настроения играли то алым, то голубым, то жёлтым, иногда преобладал золотой цвет, иногда — индиго. Душа Билла обладала поразительным спектром различных нюансов — от светлого юмора до глубокой тьмы.
Причины изменений в его настроениях оставались для меня загадкой. По временам он так замыкался в себе, что что из него слова нельзя было вытянуть — тогда я уходил, кипя от бешенства. А через часок он появлялся у меня и одним добрым и ласковым словом убеждал сменить гнев на милость.
— Билл, есть в вас нечто от женщины — ваше поведение невозможно предугадать! — Это я так пытался задеть его.
Но Портер напустил на себя глуповато-жеманный вид:
— О, это придаёт мне интереса и загадочности, не правда ли, полковник?
Однако он тут же посерьёзнел.
— Иногда, Эл, жизнь видится мне в чёрном свете. Всё представляется бесполезным. В такие моменты я сам на себя и гроша бы не поставил. Иногда мне хочется убежать ото всех подальше, чтобы меня никто не трогал, а иногда я завидую вашему пренебрежению чужим мнениям, которое, как мне кажется, снискало вам дружбу столь многих достойных людей.
Будь его воля, Портер мог бы, гуляя по Бродвею, собрать целую коллекцию приветственных улыбок от самых больших знаменитостей. И однако же он сделал вышеизложенный комментарий, потому что полдюжины барменов обратились ко мне по имени.
Он был очень занят — торопился написать несколько рассказов к сроку, и я не видел его несколько дней. Я не терял времени зря: завёл весьма полезные знакомства среди салунной элиты. Как-то вечером я болтал с барменом в заведении напротив небоскрёба «Утюг». Мы оба — и я, и мой собеседник — с воодушевлением обсуждали радости и опасности налётов на поезда. И тут вдруг услышал осторожное покашливание. Рядом стоял Портер.
— Бармен — он ваш старый друг? — спросил он, когда мы вышли на улицу.
— Нет, я познакомился с ним вчера.
— Да что вы! Я стоял десять минут, изнывая от жажды, словно путник в Сахаре, прежде чем бармен снизошёл утолить её. По всей вероятности, вы для него были куда бóльшим богатством, чем мой жалкий дайм. Я вас искал, полковник, обошёл пять разных салунов. Везде расспрашивал, не забегал ли к ним гигант маленького роста со значительным лицом и рыжими лохмами, интересующийся недвижимостью. «О, мистер Дженнингс из Оклахомы!» — восклицали они и тыкали пальцем в те места на асфальте, где простыл ваш след. И как это у вас получается? Вам просто необходимо баллотироваться в мэры. Изберут, можете не сомневаться. А меня потом назначили бы своим секретарём… Мы бы с вами как сыр в масле катались!
Многими часами позже мы опять колесили вокруг «Утюга». Налетел бешеный ветер, сдул с моей головы шляпу и понёс по улице.
Я кинулся было вдогонку, но крепкая, твёрдая рука Портера легла мне на плечо.
— Не надо, полковник. Кто-нибудь подберёт и вернёт её вам. На северный ветер можно положиться — он всегда старается загладить вину за нанесённый ущерб. Вот увидите, он пошлёт вам кого-нибудь с вашей шляпой.
— Чёрта с два!
Как же, появится здесь кто-нибудь в два часа ночи!
Я стряхнул с себя руку Портера, намереваясь погнаться за своей собственностью, но тут из ниоткуда возник какой-то старик.
— Извините, сэр, это не вы потеряли?
Второй раз в жизни я услышал звучный, раскатистый хохот Билла Портера.
На миг мне показалось, что тут замешано колдовство.
— Да откуда, к чертям, взялся этот старый гном?
— Что это вас так заботит его происхождение? Шляпу-то он вам принёс, а это главное, разве не так?
Да, много забавного случилось той ночью…
— Мы обязательно продолжим наше веселье, полковник! Приходите ко мне в полдень.
Портер в ту ночь разгулялся.
На следующий день ровно в полдень я был готов к дальнейшим приключениям.
— Мистер Портер у себя, можете подняться прямо к нему, — сообщил клерк в приёмной.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
