Учитывая, насколько глубоко куртизанка погружена в себя, даже отвлекающего маневра не понадобится.
Я наблюдаю за ней, пока она наблюдает за Тарелексо, в то время как бард напевает новую песню – я едва различаю мелодию из-за какофонии мыслей.
Когда гондола скользит мимо тарелекской пристани и в поле зрения появляется пурпурный тент «Дна кувшина», я бросаю взгляд на Сибиллу, чье горло почти непрерывно дергается. Прогоняя остатки раздражения, нахожу ее ладонь, спрятанную в складках бело-розового платья. Подруга вздрагивает, но поняв, что это лишь я, печально улыбается и крепко сжимает мою руку в ответ.
Как у нее сейчас, должно быть, разрывается сердце: она всего в нескольких шагах от дома родителей, где ей не будут рады. Полагаю, нонна с маммой тоже не захотят иметь со мной ничего общего, когда падет барьер, но я продолжаю надеяться, что они не отвергнут меня так же, как Амари отвергли своих дочерей.
В «Дне», видимо, ужасно тихо, поскольку песня барда привлекает внимание немногих посетителей. В одном из окон появляется Дефне с дымящимся блюдом в руках. Поставив его на стол, она тоже смотрит на канал. Глаза и рот обрамляют новые морщинки. Морщинки, вызванные мной. Вызванные тем, что я навлекла на своих близких.
Узнала ли она нас под масками и париками? Видит ли, как разбиваются наши сердца, падая в пропасть, которая простирается между нами? Мне будет больно, если Амари никогда меня не простят, но гораздо больнее, если они никогда не помирятся с дочерями.
Едва развевающийся пурпурный тент скрывается из виду, Сиб сжимает мою руку и опрокидывает в себя бокал вина.
Я отдаю ей свою порцию, и она поглощает ее тоже.
– Они смирятся, – бормочу.
Подруга одаривает меня печальной улыбкой.
– Твои слова да богам в уши.
– Я что-то пропустила? – спрашивает Эпонина.
Пока Сиб все объясняет, я возвращаюсь к изучению Катрионы: она словно в другом мире, взгляд прыгает с крыши на крышу, с дорожки на дорожку. Интересно, что она высматривает – воронов? Спрайтов?
Лучше бы я разыскала ее перед нашим отплытием, вместо того чтобы потратить час на размышления о задержке регулов.
Щеку обжигает жар взгляда. Я переключаю внимание на Ифе. Хотя между нами не звучит ни слова, от меня не ускользает напряжение, сковывающее черты, не скрытые маской. Кажется, сегодня вечером никто не чувствует себя безмятежно.
Мое ликование от победы давно рассеялось, вытесненное страхом, который обвивается вокруг меня, как жалящая крапива.
– Какой оживленный район. – Замечание Эпонины отвлекает мой взгляд от Ифе, а мысли – от нависшей над нами угрозы, чем бы она ни являлась.
– Раньше людей было больше. – Сибилла оглядывает толпы загорелых переутомленных людей в тюрбанах, которые бредут по булыжникам и деревянным мостовым. – Поверить не могу, что вы впервые в Тарелексо.
– Марко не хотел, чтобы я путешествовала по его королевству. Вероятно, боялся моего мнения о том, как он относится к низшим кастам.
– А оно у вас есть? – Расслышала ли она напряжение в моем голосе?
– У меня есть мнение обо всем и обо всех. – Говоря это, она пристально смотрит на Катриону.
Мне хочется защитить подругу, но она явно что-то скрывает. Знать бы только, что именно…
Хотя плечи куртизанки под черным одеянием расправляются – признак того, что укол Эпонины попал в цель, – она продолжает смотреть на крыши, которые становятся все выше и ярче по мере того, как мы возвращаемся на восток, к району чистокровок.
– А в Неббе полукровок ограничивают в магии? – спрашиваю я с неподдельным любопытством.
– Единственные ограничения, которые существуют, распространяются как на чистокровных, так и на полукровок: магию нельзя использовать, чтобы причинить вред. Хотя следует признать, в случае самообороны к чистокровным фейри относятся более снисходительно, чем к полуфейри.
– Значит, любой может использовать магию для облегчения повседневных задач? – удивляется Сиб.
– Именно. Их даже поощряют к этому. Все что угодно, лишь бы повысить производительность.
– Может, мне стоит переехать в Неббе? – вздыхает Сиб.
Эпонина улыбается.
– Мы будем рады тебя принять.
Интересно, каковы взгляды Лора на этот счет? Наложит ли он ограничения на фейри или также будет поощрять использование магии?
Что-то поблескивает в ночном небе, и я предполагаю, что появился король воронов, поскольку ни у кого из его сородичей нет золотого оттенка глаз. Но я ошиблась.
Это не Лор.
Это наконечник стрелы.
Стрелы, которая летит прямо к нашей гондоле.
Глава 43
– Ифе, стань вороном! – кричу я. – Принчиза, берегитесь!
Эпонина уже опутала себя лозами, но друзья еще не применили магию, поэтому я вскакиваю с дивана и кидаюсь к ним, раскинув руки, чтобы повалить их на пол палубы.
У меня перехватывает дыхание. Не от удара при падении, а из-за резкой боли. Оглянувшись, замечаю стрелу, торчащую из нежной ткани цвета индиго. Я двигаю ногой, но стрела не падает, и хотя адреналин в крови заглушает боль, я понимаю, что стрела пронзила не только складки платья.
Ждать ли новых залпов?
Я ли навлекла опасность на моих спутниц?
Мерда, мерда, мерда!
Таво рявкает гондольеру поменять курс, а принцесса кричит из своего кокона из веток. Неужели ее ранили? Кто был целью лучника?
Лодка раскачивается, и вода перехлестывает через низкий борт, заливая мне спину. Тут небо темнеет от мощных крыльев: они закрывают звезды и фонари. Пронзительное карканье сменяется резкими криками. И то, и другое эхом разносится по беспокойному каналу и отражается от гладких известняковых стен.
– Сиб, ты как? – спрашиваю я. Серые глаза подруги круглые, как две луны.
– Берегись! – Сиб хватает меня за затылок и притягивает вниз как раз в тот момент, когда над нами со свистом проносится еще одна стрела.
Я не смею пошевелиться, ожидая конца. Пульс стал таким бешеным, что раздувает горло, и я не могу надышаться.
– Все кончено? – сипло спрашиваю Сиб, которая смотрит вверх.
– Д-думаю, да. – Подруга дрожит так сильно, что сотрясает и мое тело.
Приподнявшись на локти, оборачиваюсь и выдергиваю стрелу из ноги. От обжигающей боли почти теряю сознание, но меня отвлекает стон, срывающийся с губ Катрионы. Отбросив стрелу в сторону, я переключаю внимание на куртизанку как раз в тот момент, когда она издает еще одно слабое мычание.
Крик карабкается по горлу, когда я в ужасе смотрю на стрелу, вонзившуюся ей прямо в щеку.
– Нужен целитель! – Хотя я невысокого мнения о Диотто, судя по его круглым глазам и пепельному лицу, он в таком же шоке, как и все мы. – Таво, ты слышал?
Он
