Читаем без скачивания Бешеный жив ! - Виктор Доценко

 Александр протянул ключи Томазу, взял у Анатолия ключи от "Лендровера" и поспешил к выходу. С полдороги вернулся, сунул руку в карман, достал пакетик и протянул своему бывшему командиру.

 - Что это?

 - Адрес и ключи от квартиры, в которой можно отдохнуть по-человечески. - Он едва ли не бегом, словно боясь, что тот откажется, устремился прочь.

 - Чего это он? - не понял Савелий.

 - Боюсь, что в этой квартире нас ожидает сюр-приз. - На лице майора появилась какая-то странная улыбка, но он тут же стер ее и бодро сказал: - Ладно, двинулись; потом будем разбираться, что это за сюрприз.

 Когда они от®ехали, Савелий спросил:

 - Скажи, Томаз, что ты там задумал с джипом?

 - А это уже мой сюрприз, - загадочно протянул Николадзе.

 Заместитель Томаза оказался верен своему афганскому прозвищу "Нужно так нужно": не прошло и тридцати часов, как машина стояла у дома, где Медведев предложил отдохнуть своему командиру. Был и сюрприз. Ровно в полночь в дверь позвонили. Томаз удивленно взглянул на Савелия.

 - Странно, кто это мог быть? - спросил он.

 - Может, "Нужно так нужно"? - предположил Василий.

 - Вряд ли, он бы обязательно предупредил по телефону, - возразил Томаз.

 В дверь снова настойчиво позвонили.

 - А может, обещанный сюрприз? - усмехнулся Савелий.

 - Какой к черту сюрприз в полночь?

 - Откроем и узнаем. - Савелий подошел к двери и спросил: - Кто там?

 - Господин Николадзе дома? - спросил тонкий женский голос.

 Савелий чертыхнулся про себя, посетовав, что нет дверного глазка, и открыл дверь. За порогом стояли две девицы, в профессии которых можно было не сомневаться. Как говорится, в меру стройные, в меру упитанные, в меру симпатичные, и их тела в меру прикрыты одеждой: одна брюнетка, другая блондинка. На двоих не больше сорока пяти лет.

 Увидев Савелия, девушки кокетливо улыбнулись.

 - Это вас зовут Томаз? - осведомилась блондинка.

 - Неужели я похож на грузина? - хмыкнул Савелий.

 - Всякое бывает, - жеманно ответила брюнетка.

 - Томаз, это к тебе! - позвал Бешеный.

 - Кто? - спросил тот.

 - Сюрприз, - усмехнулся Савелий.

 - Какой еще сюрприз? - пробурчал Николадзе, выходя в прихожую, вышел и застыл в некотором замешательстве.

 - Так это вы - Томаз Николадзе? - совсем по-детски спросила блондинка.

 - Я, а что? - глуповато улыбаясь, кивнул тот.

 - Тогда мы к вам, - дуэтом сказали девушки и многозначительно хихикнули.

 - Ко мне?

 - Саша приказал, чтобы мы скрасили ваш досуг, - пояснила брюнетка. - Готовы выполнить любую вашу фантазию.

 - Не беспокойтесь: все оплачено до утра.

 - Ну... - хотел ругнуться Томаз, но в сердцах лишь произнес: "Нужно так нужно"!

 Однако девицы восприняли его слова как приглашение войти в квартиру.

 - Вот и отлично, мальчики! - обрадовались они. - А то мы машину уже отпустили. - Они подхватили огромные полиэтиленовые сумки и ввалились внутрь.

 - Здесь все, что нужно для хорошей вечеринки. Помогите, мальчики! - воскликнула брюнетка, протягивая Савелию пакеты, а увидев Василия, обрадовалась: - Так вас трое! Очень хорошо. Меня Леля зовут, а ее - Рита.

 Томаз, переглянувшись со своими новыми знакомцами, обреченно махнул рукой и закрыл входную дверь: не выгонять же девчонок на улицу. Тем более что в трехкомнатной квартире вполне можно разместиться при любом раскладе. Через час-другой, когда было достаточно выпито для того, чтобы потянуло на секс с проститутками, Савелий, помахав на прощанье рукой, отправился спать в дальнюю комнату. После недавнего общения с Оксаной, его вовсе не тянуло на подобные подвиги. Во всяком случае, ему так думалось...

 Не успел он поспать и пару часов, как почувствовал, как к нему кто-то прижался. В этот миг ему снилась Джулия, и ему показалось, что это она оказалась рядом, но просыпаться не хотелось, и он лишь протянул к ней руки.

 - Какой ты сильный! - раздался восхищенный незнакомый голос.

 Савелий с недоумением открыл глаза и дотянулся до ночной лампы: рядом с ним лежала брюнетка Леля и ласкала его тело.

 - Господи, вы из Рэксов! - вдруг воскликнула она, уткнувшись взглядом в его наколку.

 Сон мгновенно исчез, Савелий сел в кровати.

 - Откуда тебе известно про Рэксов? - настороженно спросил Бешеный.

 - Мой отец прошел Афганистан: он служил в воздушно-десантных войсках.

 - Служил?

 - Год назад он застрелился: старые раны замучили. - Девушка вздохнула с грустью. - Потому-то мне и пришлось заняться этим, после гибели отца мама слегла, а есть еще братик - ему одиннадцать. - Она настойчиво опустила руку вниз. - Вы, Сема, не беспокойтесь, я сама все сделаю, - поняла по-своему она его неготовность к эротическим играм.

 Савелий мягко отвел ее руку, поднялся, достал из пиджака пятьсот долларов и протянул девушке.

 - Вот что, Леля, езжай домой и попробуй с помощью этих денег начать новую жизнь. Хотя бы в память о своем героическом отце, хорошо?

 Леля смотрела то на Савелия, то на зеленые купюры, и на ее глазах навернулись мокрые бусинки слез.

XIX.  По пути в Панкисское ущелье

 По предложению Николадзе в Чечню поехали через Дагестан. Этот крюк в несколько сотен километров удлинил их путь к цели, но по-другому было нельзя.

 Мустафа, проводник, много лет назад завербованный Томазом, был неоценимым для их группы не только уникальным знанием приграничной местности, в которую они направлялись, но и тем, что в силу своей безотказности он был знаком как с пограничниками обеих стран, которые часто обращались к нему за помощью провести их по тропам, известным только ему, так и с наркоторговцами, по тем же причинам.

 Когда дагестанский знакомец Томаза доставил их к дому Мустафы, он сразу же, с разрешения Николадзе, отправился домой, сославшись на больного ребенка.

 Мустафа был турком по происхождению, но родился на границе Грузии и Чечено-Ингушетии: его отец, ограбив ювелирную лавку, бежал в Грузию еще в двадцатые годы. Промотав привезенные тайком через границу драгоценности, отец Мустафы устроился лесником, и за более чем три десятка лет не только исходил свой край вдоль и поперек, но и всем сердцем полюбил свою новую родину. Любовь эту передал сыну, и после его смерти Мустафа занял его место лесника.

 Не вдаваясь в конкретные детали, Томаз поставил перед Хамид-ханом две задачи: во-первых, по возможности быстрее распустить слух среди местных наркоторговцев, что в округе появился богатый "купец" белого зелья, во-вторых, "без шума и пыли", провести их в Панкисское ущелье.

 Нужно заметить, что после развала Советского Союза у Мустафы появились личные претензии как к Грузии, так и к Чечне. Грузины несколько месяцев продержали его в тюрьме "за нелегальный переход границы Грузии": так ему отомстили за то, что он отказался быть проводником родственника местного начальника грузинской милиции, который внаглую приторговывал наркотиками на территории России.

 Дело в том, что у Мустафы были друзья и в Грузии, и в Чечне. Его отец был человек мобильный и общительный, что на Кавказе особенно ценится, и маленький Мустафа вместе с отцом, хотя сами жили в Дагестане, нередко наезжали то в Грузию, то в Чечню. Эти друзья детства сохранились у Мустафы, который был человеком добрым и внимательным, и всегда радушно принимал у себя в доме грузинских друзей. Потому выдвинутое против него обвинение счел для себя самым большим оскорблением.

 А в Чечне в достопамятные дудаевские времена нелепо погиб его единственный сын, офицер запаса. Поехал в Грозный навестить бывшего однополчанина-чеченца и не вернулся. Что там на деле произошло, Мустафа толком так и не узнал, сообщили только, что Яшер погиб в пьяной драке, что само по себе было странно, поскольку покойный практически не пил. Мустафа был убежден, что его сына убили чеченцы, поскольку он считал себя советским офицером, а про Дудаева открыто говорил, что тот изменил присяге.

 Мустафе Россия ничего дурного не сделала, и он согласился помогать Томазу, и дал самому себе клятву служить России верой и правдой. Ведь за Россию сложил голову его сын.

 Этот шестидесятивосьмилетний человек, воспитанный на любви к природе и вере в ближнего, с первых же минут знакомства с Савелием почувствовал к нему отцовские чувства. А узнав, с каким трепетом Савелий относится к деревьям - зоркий глаз старого лесника заметил, как тот напитывался от мощного дуба энергией, - Мустафа полюбил его всем сердцем и не отставал от него до тех пор, пока Бешеный не согласился, хотя бы пару дней, погостить в его лесном доме. Кроме самого хозяина, тут проживали еще две кавказские овчарки, корова, несколько овец и огромное количество птичьего народа: индюшек, гусей, кур и даже целое семейство страусов, потомков подаренной одним австралийским бизнесменом пары.