– Быстро не получится.
– Мне нужно, чтобы он смог говорить. А что с ним будет дальше – умрет или останется калекой, – меня не интересует.
Федор слышал немецкую речь, стало быть – это немцы. Разведывательная или диверсионная группа. Если диверсионная, что похоже на правду, то у них должна быть взрывчатка. Не просто так группа шла к железной дороге. Но сразу возникает вопрос – где взрывчатка и детонаторы? Он успел прощупать вещмешки. Обычная солдатская утварь: полотенце, бритвенные принадлежности, портянки. Стало быть, где-то есть база или схрон с взрывчаткой. И не исключено, что эта группа еще не весь состав, могут быть другие. Разведгруппа? Где рация? Полковая или дивизионная разведка не должна забираться так далеко. До передовой километров семьдесят, если не более. Фронтовая разведка – это в первую очередь взятие «языка». Выкрали пленного и назад. Если разведрейд глубокий, немцы без рации не ходят. Не исключено, у них было какое-то задание. Скажем, агента или агентов безопасно провести в наш тыл. Не зря же вся группа в советской форме. Вполне возможно, что они и русский язык знают не хуже родного. В общем – допрашивать немца надо, и как можно скорее.
Хирург в перевязочной сделал обезболивающее новокаином, достал пулю из бедра, ушил рану. Медсестричка повязку наложила. Доктор начал осматривать плечо.
– Худо дело! Головка плечевой кости раздроблена.
– Доктор, мне начхать, что у него раздроблено. Я его на нашу землю не звал. Сделайте обезболивающее, его срочно допросить надо.
– Как скажете. Для меня он раненый, я обязан помощь оказать.
Доктор ловко сделал несколько уколов в плечо, уселся в углу.
– А вас, медсестричка, я попрошу выйти.
Федор подошел к раненому, похлопал ладонью по щекам. Немец открыл глаза, обвел мутным взглядом палату. Потом глаза обрели осмысленное выражение, сфокусировались на Федоре.
– Русский язык понимаешь? Или переводчик нужен?
– Понимаю.
– Вот и отлично. Доктор тебе из бедра пулю достал. С плечом сложнее. Будешь говорить, он оперировать будет. А потом в лагерь для военнопленных. Будешь молчать, вытащу во двор, к моргу, и там шлепну, как троих твоих товарищей. Ты меня понял?
– Понял. Что вас интересует?
– Ну вот, молодец. Что за группа, сколько человек было?
– Пятеро.
– Где еще один?
Немец помедлил. Федор кулаком ударил по забинтованной ноге.
– Будешь геройствовать, буду пытать.
Пытать Федор при любых обстоятельствах не стал бы. Перед ним враг, но он солдат, действовал по приказу. А не предатель из русских. Но запугать надо.
– Он у тайника с взрывчаткой.
– Зачем шли к железной дороге?
– В группе был опытный минер, он должен был выбрать место…
– Для диверсии?
– Да.
– Где тайник?
– У деревни Трубино. Там один дом пустой. Мы остановились под видом красноармейцев на постой.
– Как фамилия и звание?
– Курт Папке.
– А того, кто остался?
– Ефрейтор Вальтер Цетше.
– Какое у него оружие?
– Русская трехлинейка.
На первое время достаточно. Если раненый выживет, можно допрашивать дальше. Каким органом заброшен, какова структура, знает ли о других заброшенных группах, есть ли здесь сообщники или сообщники из русских, как планировали возвращаться?
Но Федор видел, что раненый держится из последних сил.
– Доктор, он ваш, штопайте. Можете положить его в отдельную палату?
– В бывшую кладовку. Маленькая, на одну койку, без окон.
– Сгодится. Когда транспортабелен будет, сообщите в Калинин, в НКВД.
Глава 3
Диверсанты
Теперь действовать надо быстро. Вообще-то, Федор должен был оставить у палаты с раненым немцем часового. Не столько для того, чтобы не сбежал, он сейчас не в состоянии. А для того, чтобы ночью кто-нибудь из ходячих ранбольных не придушил втихую. Злой народ на немцев. А и придушат – не особенно жалко.
Федор с Мозговым отправился на вокзал. Спирово – поселок небольшой, как и станция. Не узловая, скорее, на разъезд похожа. Военный комендант станции, похоже, самый большой здесь воинский начальник. Вообще-то, Федор должен был возвратиться к своей роте, взять бойцов и идти к деревне Трубино. Но рота идет цепью, участвуя в зачистке. И в каком она конкретно месте сейчас, не знает никто. Он надеялся на помощь коменданта.
Понятно, что у него возможностей для реальной помощи мало. Если бойцы и есть, то несколько человек, да и подготовка слабая. Посожалел, что двое его бойцов не смогли догнать эшелон. Сейчас бы они пригодились.
Увидев Федора, комендант вскочил со стула.
– Сидите. Я к вам снова за помощью. Транспорт нужен и пара бойцов пошустрее, кто оружием хорошо владеет.
– Машину найду. С бойцами сложнее. У меня их всего двое, да и те годные к нестроевой.
– Хорошо, давай какие есть. Они хоть стрелять-то умеют?
– А черт его знает. Я стрельбы с ними не проводил. Мне их из запасного полка прислали после госпиталя. Охрану склада несут, когда нет вагонов с воинскими грузами. Вы подождите.
Через несколько минут в кабинет коменданта вошли два бойца. Те же, что помогали раненых с состава сгружать и трупы.
– Дай винтовку, – протянул руку Федор. Получив оружие, вынул затвор, заглянул в ствол. М-да, только что пауки не завелись.
– Со мной едете. Пока ваш комендант машину ищет, быстро почистить. Патроны есть?
– Два подсумка, как положено.
– Даю пять минут, время пошло.
Бойцы убежали. Федор разложил карту на столе. Где эта деревня? От Спирово придется ехать через Реброво, Матвеево, Чудины. Километров двенадцать, четверть часа езды, но еще неизвестно, какая дорога.
Прибежал комендант.
– Есть машина, полуторка. А бойцы где?
– Оружие чистят. Вы бы хоть поглядывали иногда.
– Времени не хватает. Из военного персонала на станции я один, а воинские эшелоны часто идут, иной раз поесть не успеваю.
С эшелонами, если останавливались на станции, бывали проблемы. Если эшелон с войсками, то случались самоволки, дезертирство и даже самострелы – случайные или преднамеренные. А еще надо было проследить за охраной, не подпускать к эшелонам местных. Кроме того, комендант был обязан контролировать охрану позиций и сооружений вроде мостов. Федор коменданту сочувствовал в душе, но сейчас первым делом – оставшийся у тайника диверсант. Заподозрит неладное, может уйти да взрывчатку с собой прихватит.
Тогда жди беды.
– Лейтенант! И трупы и раненый, что с поезда сняты, из диверсионной группы. Один еще остался и находится у схрона с взрывчаткой. Как думаешь, для чего их забросили?
Горобец глаза вытаращил.
– Эшелон взрывать? Или даже мост?
За Любинкой мост через Тверцу.
– Угадал. Мне этого подрывника взять надо. Иначе нам обоим по шапке дадут.
Вошли бойцы.
– Начистили? Зарядить магазины! Горобец, веди к машине.
У полуторки уже стоял Мозговой. Выклянчив у водителя табачку, скрутил самокрутку, дымил с наслаждением.
– Константинов, поступаешь в распоряжение товарища старшего лейтенанта, – указал на Федора Горобец.
– Мне к вечеру вернуться надо, а то начальник банно-прачечного отряда голову мне отвернет.
– Перебьется, у нас дела поважнее. Парни – в кузов.
Бойцы забрались в кузов.
– Куда ехать? – повернулся к Федору водитель.
Федор сидел на пассажирском сиденье в кабине.
– Деревня Трубино. Знаешь такую?
– Был однажды. Не дорога, а слезы.
Полуторку раскачивало и трясло, как лодку в шторм. Когда впереди показались избы, водитель сказал:
– Вот Трубино.
– Стой здесь. И никуда не отъезжай, мотор глуши.
Федор выбрался из кабины.
– Бойцы, за мной. Идем тихо. Когда рукой махну, окружаете избу. Скрывать не буду, в избе переодетый в красноармейскую форму диверсант. В случае если он стрельбу откроет, стреляйте на поражение.
– А вдруг он свой? Ошибка вышла?
– Твое дело – мой приказ выполнить. За все отвечаю я.
