сразу же отлегло. Жива… Чего нельзя сказать об остальных…
— Да, — прохрипел я, выпрямляясь.
Пошатываясь, я осмотрелся, и почувствовал, как остатки сознания заполняет ярость. Густая, черная и всеобъемлющая, как сама смерть. Я выдал немыслимой мощности Щит, но, к сожалению, его хватило только накрыть меня с Елизаветой. Остальные оказались беззащитны, и то, что я увидел, заставило сжаться даже мое сердце.
Дворцовый сад вокруг был завален трупами. Разорванные и обугленные тела журналистов, придворных и еще бог знает кого валялись повсюду, абсолютно не поддающиеся опознанию. Уцелели лишь те, кто находился дальше от эпицентра, и кого успел накрыть собственным Щитом Гагарин. А те, кто был со мной рядом… Мир праху их.
— Вовка… Что… Что же это?
Ко мне подошел покачивающийся Гагарин. Капитан особой роты видел в своей жизни многое, но, кажется, даже для него зрелище хладнокровно уничтоженных гражданских оказалось почти невыносимым.
— Что это? — Я хрипло усмехнулся и сплюнул на землю густую слюну впополам с кровью. — Это смертный приговор для его сиятельства канцлера. И, полагаю, пришло самое время привести его в исполнение. Собирай людей. Мы идем на Зимний.
Глава 29
Гулкая тишина перед залпом казалась невыносимой. Напряжение, разлившееся в воздухе, было настолько густым, что его можно было резать ножом. Короткая передышка в скоротечном бою давила на мозг, свалившийся в адреналиновый режим, и жаждавший действия. Впрочем, это продлилось недолго.
— Второй взвод, залпом — пли! — проскрежетала рация голосом офицера, командующего машинами прорыва.
В следующую секунду воздух сжался, и по Дворцовой площади прокатился оглушительный удар. Сразу три танка рявкнули пушками, посылая бронебойно-осколочные снаряды точно в центр баррикады, воздвигнутой у парадного входа в Зимний. Камень, мешки с песком, арматура — все разлетелось в стороны, унося с собой тех, кто не успел спрятаться.
Грохот эхом отразился от фасада, и над площадью встал черный столб дыма. И в этот дым, подобно ангелам мщения, ринулась пехота, спешащая войти через пролом, пока защитники не перебросили к нему дополнительные силы.
— Пехота пошла, — снова послышалось в рации.
Сводные силы из бойцов Семеновского и Преображенского полков, прикрываемые гардемаринами, с боем занимали позиции ошеломленного противника. Еще немного — и внешний, наскоро воздвигнутый периметр, падет. А дальше — штурм и зачистка Зимнего.
Если, конечно, там еще останется, кого зачищать.
Кажется, все имеющиеся силы Мещерский — или кто там у него командовал? — бросил на баррикады, в несколько линий выстроенные на площади. Большую часть мы уже перемололи, оставив за собой дымящуюся технику и безжизненные тела, и теперь спешили прорваться в сам дворец.
Я наблюдал за происходящим из укрытия в конце Инженерной улицы, сидя в бронированном «Тайфуне» связи. Руки сжимали тактический планшет, на котором плясала карта боя: сектора, пометки, красные вспышки тревог.
— Четвертый взвод прорвал южный вход, — доложил голос Корфа в наушнике. — Пятый увяз в бою у боковой галереи. На центральной лестнице двое Одаренных боевиков. Сильные, не ниже третьего ранга. Туда нужно подкрепление, желательно, кого-то из «единиц». Иначе…
— Понял тебя, — прервал я Корфа. — Космос, на связь! Доложи статус!
— Занят! — В рации послышалось хриплое тяжелое дыхание. — У нас тут жарко. Не до тебя. Позже.
— Принял, — кивнул я.
Что ж. Гагарин-старший был ближайшим из тех, кто мог бы оказать поддержку штурмовому отряду, больше никого, способного противостоять паре одаренных третьего ранга поблизости не имелось.
А значит что? Значит, придется разбираться с этим самостоятельно.
Я встал, одновременно снимая с головы наушники, бросил их на стол и потянулся за автоматом. Младший Гагарин, неотрывно следящий за монитором, на который выводилась картинка с коптеров разведки, повернулся в мою сторону с немым вопросом в глазах.
— Пойду прогуляюсь, — буркнул я, застегивая шлем.
— Куда?
Кажется, командиру особой роты моя идея явно не понравилась.
— Центральная лестница. Сам же слышал, парни застряли там. А ближе никого нет.
— Уверен, что нужно лезть туда самому?
— Уверен, что если не полезу — парням не поздоровится. А нам не нужны лишние жертвы. Тем более — на ровном месте. Вы со мной?
Я повернулся к Камбулату с Поплавским, которые во время штурма играли роль моих не то адъютантов, не то телохранителей. Те молча поднялись, подхватывая оружие.
— Давайте там аккуратнее, — пробурчал Гагарин. — Без лишнего геройства.
— Так точно, командир! — шутливо козырнул я.
И выскочил из машины. Вблизи поле боя выглядело еще более впечатляюще, чем на экранах. Дымящиеся остовы техники, разметанные баррикады, тела, тела, тела… Перед штурмом мы несколько раз обратились к верным Мещерскому войскам с предложением сложить оружие и сдаться, однако, насколько я знаю, так поступило едва ли два десятка человек.
Остальные предпочли отстаивать свои убеждения с оружием в руках… И умереть за них. И я не мог их за это винить — выбор, достойный уважения. И, тем не менее, на душе было паршиво. Даже в приснопамятном девяносто третьем крови пролилось значительно меньше: Мещерский цеплялся за призрак власти изо всех сил, не щадя людей и швыряя их под молотки, и вместо бескровного переворота мы получили настоящее сражение за Зимний.
Впрочем, после того, что произошло в Петергофе, особенной жалости у меня не было. Эти люди сами выбрали свою судьбу, и кто я такой, чтобы их в этом упрекать.
Короткими перебежками мы направились к прорыву в баррикадах. Где-то в отдалении еще огрызались автоматы, работали снайперы, и поймать шальную пулю не было никакого желания. Над головой с жужжанием прошел коптер, и я выругался. Помимо дронов, с которых координировался штурм, в небе носились гражданские машины, принадлежавшие телеканалам и независимым блогерам. Битва за Зимний шла фактически в прямом эфире, и мне еще придется разбираться с последствиями этого.
Но это будет потом. А сейчас…
— На десять часов! — выкрикнул Камбулат, хватая меня за плечо и дергая в сторону.
В указанном направлении тут же заработал автомат Поплавского. Я выругался, освободился из рук товарища, и, присев на колено, припал к прицелу. За сожженным танком угадывалось движение. Я прижал наушник гарнитуры, и скомандовал:
— Штаб, третья линия, подбитый танк, дай картинку!
— Секунду, — тут же отозвался Корф. — Вышел в точку… Поток пошел!
Я выдернул тактический планшет из разгрузки и посмотрел на экран. Группа бойцов противника, выстроившись цепочкой за потерявшим ход танком, готовилась к атаке. То ли хотели вырваться
